Вверх Вниз

Mass Effect Expansion

Объявление

Mass Effect, 18+, эпизодическая система игры.

Сейчас в игре: Во время последнего всеобщего голосования в Совете было принято решение об остановке всех восстановительных работ в колониях, и создании поисковых отрядов для эвакуации выживших в центральные системы. Лидерами Совета было заключено соглашение с Общностью гетов о разработке нового проекта, более подробные данные пока не разглашаются.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Mass Effect Expansion » Архивы СБЦ » [25.06.2186] Гравитация (завершено)


[25.06.2186] Гравитация (завершено)

Сообщений 1 страница 25 из 25

1

https://i.imgur.com/bWsEo0M.jpg
Гравитация
25.06.2186, захваченная "Цербером" Омега

— Kinter Alienos, Shel'Tara —

Противостояние "Цербера" и "Когтей" сделало Омегу еще менее безопасным местом. Вот только сопротивление оказывают не одни наемники, сражающиеся с захватчиками в открытую. Частная клиника втайне от "Цербера" лечит сопротивленцев, рискуя своими жизнями не меньше прочих. Казалось бы, в таких условиях не до новых знакомств, но судьба распорядилась иначе.

Отредактировано Shel'Tara (2020-03-05 22:50:44)

+1

2

Турианец в бело-синем доспехе «Светил» дышал через боль, которая явственно читалась в его глубоко посаженных глазах. Внутри груди его что-то хрипело, и что-то посвистывало на выдохе. На левом плече в доспехе была хорошо заметная дыра. На левую ногу он хромал, и каждый раз когда он наступал на нее, то мандибулы его дергались от пронзающей все тело боли. Неясно, смог бы он дойти сам, если бы его не поддерживал кряжистый батарианец.
Последний не имел никакого доспеха, а также левой руки. Из перетянутого жгутом плеча торчала окровавленная кость, с которой свисали ошметья мяса и кожи. Батаринец опирался на турианца, также как и тот опирался на него, и так, поддерживая друг друга, они зашли в лифт.
- Нажми на кнопку, когда я скажу, - сказал батарианец, отклеиваясь от Кинтера Алайноса.
Целой рукой батарианец оперся на стенку лифта, а из-за отсутствия второй конечности нажать сам на кнопку не мог.
- У доктора секретная лаборатория была между подвалом и наземный уровнем, - пояснил батарианец. - Теперь там подпольный госпиталь. Нужно остановить лифт в точное время.
Турианец, которому было тяжело говорить из-за ранения в легкое, молча кивнул. Панацелин остановил кровь, затянул раны, но куски металла лекарственное средство удалить не могло.
Кинтер успел нажать вовремя, когда услышал команду своего товарища, и они оказались внутри потайного госпиталя, в котором сейчас, никого, кроме ни не было. Батарианец, который, в отличие от Алайноса, здесь уже бывал, сказал кодовую фразу по переговорному устройству, лег на койку и отрубился.
Кинтер, оставшись в одиночестве, уселся рядом, и отстегнул левый рукав своей брони. Плечо его оказалось перевязано посиневшей от турианской крови повязкой.
Когда к раненым из лифта вышла кварианка в красном скафандре, то она застала турианца, разглядывающим туго натянутые бинты.
- У моего друга оторвало руку, он потерял много крови, других ранений нет, - кивнул Кинтер на бессознательного батарианца. - У меня дробь в груди, пуля из «Мотыги» и заброневые осколки в плече. Еще я сильно потянул ногу, может, даже мышцу порвал.
Сказав это, он должен был взять паузу, чтобы отдышаться.
- Панацелин сработал после того, как я получил из дробовика, но после этого он и закончился, - добавил Алайнос, и замолчал.
Как и всякое партизанское движение, бойцы антицерберского сопротивления на Омеге страдали от нехватки всего, и даже такой простой штуки, как панацелин. Впрочем, Шэл, скорее всего, уже знала о том, как мало у вооруженного подполья медикаментов.

+1

3

— Шэл! — окликнувшая коллегу медсестра-азари была непривычно бледна и явно скрывала напряжение, хотя и пыталась натянуто улыбнуться. — Твоя смена окончена. Ступай... отдохни.

Кварианка мигом ощутила, как внутри все похолодело, даже несмотря на терморегуляцию защитного костюма. Она частенько слышала эту невинную на первый взгляд фразу... обращенную к другим ассистентам клиники. Она знала, что это означает. Мэтресса Камала стала тайком принимать раненных сопротивленцев с самого начала стычек с «Цербером». Даже переоборудовала для этого свою тайную лабораторию, изначально задуманную для личных исследований, которым не помешают никакие грабители с Омеги. Саларианка хоть и была чуть более милосердна, чем большинство ее сородичей, но свое решение объяснила сугубо прагматично. «Омега отрезана от внешнего мира. Поставки ограничены. Население вымрет. Либо перебьет друг друга за остатки ресурсов. Если фанатиков-ксенофобов не перебьет кто-то другой!» — сказала тогда она. И как в воду глядела.

Шэл и сама не заметила, как встала из-за стойки в приемном покое и направилась в сторону черного выхода из клиники. Вошла в лифт, ведущий на нижние уровни. Сегодня именно ей повезло оказаться тем самым «нераспланированным» ассистентом, чье исчезновение не собьет график дежурств и никого не насторожит. В особенности соглядатаев «Цербера», который наверняка присматривает за всеми клиниками на своей территории. И все же, что такое срочное случилось? Когда прибывают легкораненые пациенты... в обход общей очереди, обычно говорят: «Твое время для перерыва». А «конец смены» обычно означал куда более серьезные случаи, после которых, бывало, приходилось оставаться дежурить на тайном уровне.

Шэл еще ни разу не участвовала в этой отнюдь небезопасной затее. Она и с анатомией иных видов ознакомлена сравнительно недавно. Но мысли о грядущем неизбежном провале беспардонно оттеснила сама мэтресса, когда вошла в лифт уровнем ниже. За ней шел и один из местных охранников, иногда выполняющий роль санитара — молодой турианец со светлыми пластинами и черными метками на лице. Уже тогда стало ясно, что дело действительно серьезно — ведь две женщины едва ли смогут поднять тяжелораненого пациента, если тот отключился сразу перед дверью.

Но на первый взгляд все оказалось не настолько безнадежно. Пациентов двое, один лежал без сознания. Второй, невысокий турианец с белыми татуировками, вполне внятно объяснил, что за беда с ними приключилась. Камала удостоила его лишь беглым взглядом и вынесла вердикт:

— Нетяжелый. Шэл, займись.

— Но... Экзамен лишь завтра... — потрясенно пробормотала та, напоминая, что еще даже не получила официально засвидетельствованного подтверждения своих познаний в турианской физиологии.

— Вот он — твой экзамен. Постарайся. Я проверю. Не переживай. Турианцы живучие! — утешила Камала.

А пока кварианка в замешательстве переступала с ноги на ногу, мэтресса уже прошмыгнула мимо упомянутого турианца, жестом велев тому посторониться, с видом «Кыш, симулянт! Что-что? Раз можешь ходить и говорить, значит, симулянт!» Внимание саларианки тут же переключилось на батарианца с оторванной рукой.

Шэл снова взглянула на «своего» пациента и сделала приглашающий жест рукой в сторону дальней койки, отделенной от основного помещения ширмой, из-за которой выглядывал край медицинского сканера.

— Прошу... — неловко произнесла она. — Дойти до койки сможете?

+1

4

После того, как Кинтер понял, что им сейчас займутся, он оставил в покое свою повязку, и расслабленно стянул со спины держатель оружия, которые со стуком упал на пол. Пока он неловко, боясь лишний раз вздохнуть, одной только правой рукой проделывал эту простую в другое время, но сейчас болезненную и сложную операцию, энергичная саларианка деловито распределила обязанности. И как она это сделала, Кинтера не устроило.
- Доктор, вы неправильно задачи ставите, - заявил Алайнос ровным, без нажима, тоном того, кто привык, что его слушаются. - Мое выздоровление должно быть в приоритете. У бедолаги новая рука не вырастет. Он все равно теперь годен только для тыловой работы. А меня надо быстро вернуть в строй. Сейчас у нас каждый боец на счету.
Ровный ритм дыхания его нарушился, пока все это говорил, Кинтер вздохнул поглубже, и легкие пронзила острая боль, отчего Кинтер прижмурил глаза, а мандибулы его резко дернулись в разные стороны.
- И дайте мне уже какого-нибудь обезболивающего! - нервно продолжил он, когда перевел дыхание, чуть повышая голос, отчего внутреннюю часть груди его опять обожгло, и он осекся.
- Так что пусть ваша студентка занимается Салко, - продолжил он, кивнув на батарианца, - а вы, док, живее за мной.
Он медленно встал на ноги, и, сильно хромая, поплелся в сторону, которую указала ему кварианка. Санитар, который пришел с двумя женщинами, подскочил к Алайносу, и тот обхватил его за плечи здоровой рукой. 
- Ага, спасибо, - просипел пациент.

+1

5

— По порядку, в целях экономии времени. Во-первых, в моей клинике задачи ставлю Я, — тоном женщины, не привыкшей слушать возражения, припечатала Камала. Не теряя времени, она как раз отмеряла лекарственный препарат в шприц, стоя над бесчувственным батарианцем. — Во-вторых, тяжелораненые в приоритете! Этот может и не пережить промедления. Сильная кровопотеря. Воспаление. Болевой шок. Вам важен каждый боец? Простая арифметика — спасти двух вместо одного. В-третьих, моя студентка занимается именно тем, чему я ее учила. Квалификация на должном уровне. Даже без официальной бумажки, коим место в сортире. В-четвертых, на передовую вы в ближайшее время все равно не попадете. А если задумывали, вспомните «во-первых». В-пятых...

— Просто скажите: «да, мэм», — не дожидаясь «в-пятых», тихо посоветовала Шэл, подскакивая к раненому турианцу с другой стороны и осторожно придерживая его за пояс. — Иначе будете слушать нотации до самого выздоровления.

— Я все слышу! — беззлобно подтвердила самые худшие опасения саларианка. — За комментарии во время экзаменационного процесса снимаются баллы!

Кварианка вжала голову в плечи, насколько это позволил защитный костюм.

— Давайте мы с вами как-нибудь поладим? — почти умоляющим голосом попросила «своего» пациента она. — Спасибо, Аэрус... — обратилась к санитару она, пока они в две пары рук полусидя-полулежа устроили раненого на койке. — Помоги, пожалуйста, с броней.

Шэл повезло, что помощник оказался именно турианцем. Она сама могла сколь угодно разбираться в турианской физиологии, но не дизайне их нагрудников. Особенно таких покореженных и залитых кровью и чьими-то потрохами. Пока Аэрус разбирался с броней, Шэл успела подготовить обезболивающее и вколола пациенту в шею, где кожа максимально открыта и нет природного экзоскелета. И втайне порадовалась, что рука не дрогнула. Первое состояние ошарашенной паники уже схлынуло, уступив место напряженной сосредоточенности. Паника догонит как-нибудь потом. Когда все закончится. Непременно благополучно.

— Сейчас почувствуете легкое онемение в конечностях. Это нормально, — предупредила Шэл. — А сейчас у нас два варианта. Первый — общий наркоз. Вы заснете и ничего не почувствуете. Однако и проспите не менее суток. Второй — оперируем так, когда подействует местный наркоз. Сознания не потеряете, но не могу гарантировать, что совсем ничего не ощутите. Итак?

+1

6

Турианец уселся на койку, предоставляя санитару снимать с себя нагрудник брони. Обнажилась толстая фуфайка продырявленная в нескольких местах и прилипшая к костистой груди из-за крови и панацелина.
- Хорошо, док, если вы доверяете своей подчиненной, то и я доверюсь, - хрипловато сказал Кинтер. - Но вся ответственность на вас.
Интонация с какой была сказано последняя фраза могла как показаться угрожающей, так и списана на желание оставить за собой последнее слово, или же вовсе на нервное состояние пациента.
Тем временем кварианка уже колола обезболивающее, чего, впрочем, Кинтер практически не почувствовал, потому как более острая и сильная боль от ран и травм полностью перекрыла незначительные болезнетворные ощущения от введения под кожу медикамента.
- Общий наркоз нельзя, - категорически заявил Алайнос. - Что если «Цербер» объявится? Не хочу, чтобы меня пристрелили спящим. Мы ушли от погони, но нельзя исключать, что «Цербер» сейчас прочесывает весь район. В больницу придут искать в первую очередь.
Санитар, который явно редко говорил, но зато часто делал, стянул с пациента фуфайку. Костный покров турианского тела был пробит в нескольких местах на груди, там, где в местах сочленения доспехов образуются щели. Панацелин заживил мягкие ткани и сосуды, повредившиеся, когда дробины, пробив кость, вошли в легкое, но нарастить кость все-таки не мог даже панацелин. И аккуратные круглые дырочки, обрамленные синим, на костном покрове живого тела смотрелись жутковато.
Вколотое средство, между тем, действовало. Кинтер и впрямь перестал чувствовать пальцы ног и рук, легкие уже не кололо при каждом неловком вздохе, и подстреленное плечо перестало давать о себе знать. Кинтер даже не поморщился, когда санитар с треском оторвал присохшую повязку с плеча. Там, где плечевой сустав, конечно, никакого костяного панциря у турианца не было. Пуля и осколки брони вошли сразу в мягкие ткани. 
Ранение, полученная после исчерпания кровоостонавливающего панацелина, было словно синей краской, покрыта неровным и толстым слоем ссохшейся крови. Турианец взялся смывать, если не сказать, соскабливать, запекшуюся кровь, и вот теперь мандибулы Кинтера судорожно задергались, когда Аэурс задевал открытые раны и ранки. Чтобы отвлечься, Кинтер решил завязать беседу.
- Ну как Паломничество, нескучно проходит? - не надо было быть гением дедукции, чтобы догадаться о том, почему кварианка на Омеге. - Будет, что внучке рассказать на старости? Если, конечно, доживешь до внучки.
Он изогнул шею, силясь рассмотреть, какое состояние у его плеча, которое теперь уже было очищено от всякой крови, и зияющее входное отверстие от пули, как и куча мелких, как в решете, дырочек от мелких осколков брони, отчетливо виднелись.
- Не хочу казаться заложником избитых стереотипов, но кварианцы славятся технической подкованностью, - продолжил беседу Кинтер, хладнокровно разглядывая свое иссеченное плечо. - Может быть, есть у тебя на инструментроне что-то такое, чтобы можно было расшифровать переговоры «Цербера»? Любопытно все-таки, собираются ли они в эту больницу нагрянуть, чтобы поискать турианца с батарианином.
Алайнос закончил изучать свои ранения, и отвел взгляд, хотя смотрел по прежнему куда-то вбок, потому как повернуть голову на затылок он не мог из-за того, что ему мешал турианский гребень, посему лежал он на щеке.
- Если я тебя отвлекаю, то ты скажи, не стесняйся, - сообщил Кинтер. - Буду с Аэурсом трепаться. Хотя у него, наверняка, не такой милый голос, как у тебя.

Отредактировано Kinter Alienos (2020-02-29 22:03:42)

+1

7

Шэл мысленно выдохнула с облегчением, когда турианец не стал спорить с мэтрессой. Все равно бессмысленно, ведь саларианка была весьма консервативна и придерживалась убеждения, что матриархат — единственная приемлемая форма общества. Пока Аэрус помогал пациенту раздеться и готовил того к малоприятным процедурам, Шэл запустила медицинский сканер и мониторы биопоказателей. Результаты хоть и не были критическими, но все же не радовали. Давление ниже нормы (при такой-то кровопотере!), да и температура тела тоже понижена... Девушка невольно вздрогнула, когда санитар отлепил от раны явно присохшую повязку. Для кварианца подобные раны вполне могли стать летальными, поэтому Шэл все еще не могла полностью абстрагироваться от ситуации и воспринимать не через привычную призму, гласящую: «Все очень, очень плохо!» Хотя и знала, что со временем на всех новых пациентов сочувствия и нервов не напасешься.

— Хорошо, тогда оперируем под местным... — согласилась она, ничуть не удивившись категорическому отказу от общего наркоза. — Хотя разницы для вас не так уж и много. Ворвись сюда «Церберовцы», и мы все покойники. Хоть спящие, хоть нет... Так, руку дайте. Сожмите в кулак. И так и держите.

Шэл осторожно провела пальцем по изгибу локтя здоровой руки турианца, нащупывая вену. И одним плавным движением ввела катетер для капельницы. Повезло хотя бы с тем, что пациент попался светлокожий, и разглядеть вены куда проще.

— Это всего лишь питательный физраствор, — пояснила она, предупреждая вопросы по поводу капельницы. — Немного компенсирует кровопотерю. Полноценное переливание крови было бы эффективней, но к сожалению, у нас острая нехватка турианской крови. А афишируй мы внезапные повышенные закупки... Ну, думаю, вы и так догадались. Мэтресса не берет оплаты с пациентов вроде вас, но когда поправитесь, уж сделайте доброе дело — приходите сдать кровь для банка. Или пришлите кого-нибудь из своих. Наши турианские сотрудники не могут обеспечить всех без вреда для собственного здоровья.

Турианец неловко выгнул шею, рассматривая плечо, и тут-то Шэл опомнилась. Отошла к стеллажу у стены и вернулась с подушкой в виде валика, которую подложила под шею пациенту, стараясь устроить его поудобней. И лишь тогда вернулась за пульт медицинского сканера, водя одним из сенсоров над грудью турианца. На голографическом экране тут же возникали отмеченные красным точки — места, где застряла дробь, с пометкой в виде размера и глубины ран. Панацелин уже начал стягивать мягкие ткани, что делало задачу еще сложнее, ведь маленькие кусочки металла и так предстояло вытаскивать сквозь отверстия в неэластичном экзоскелете. И все же ранение легкого теоретически куда опасней раскроенного плеча. Не будь того же панацелина, кровь вполне могла бы затопить легкое еще до того, как бедолаге посчастливилось бы добраться до врача.

— Приготовьтесь, будем вытаскивать, — предупредила Шэл, оперируя медицинским дроном — механической «рукой» с тончайшими щупальцами-инструментами на конце.

Аэрус тем временем обрызгал грудь турианца дезинфецирующим и притупляющим ощущения средством. И так же безмолвно удалился на зов саларианки. А вот пациента явно потянуло поговорить. Девушка чуть склонила голову набок, поначалу даже и не сообразив, как на это реагировать.

— Паломничество пройдет еще нескучней, если в мою смену никто не умрет, — серьезно ответила она. — Вы уж постарайтесь мне в этом помочь. Что до переговоров... Полагаю, вам еще рано об этом думать. Мэтресса осведомила нашу охрану, которая явно будет в курсе куда раньше нас. Хотя если вам так уж не терпится... Можно будет кое-что попробовать. Потом, — выразительно добавила Шэл, явно дав понять, что это стимул быть паинькой и от лечебных процедур не отбиваться. — Уверяю, у нас будет много времени. Мэтресса вряд ли останется на ночь, ее наверняка хватятся. В том числе и «Церберские» шпионы. А вот я не настолько важная персона, мне и оставаться на ночь дежурить. А вы говорите, говорите... Вы не мешаете. Как вас угораздило так вот нарваться?

На самом деле это была вполне обычная тактика врачей — отвлекать своих пациентов разговором во время не самых приятных манипуляций.

+1

8

Кинтер не заметил, как вздрогнула кварианка, когда увидела кровавые ранения, потому что в то время, как раз и сам их разглядывал. Если бы увидел, то, возможно, предположил бы, что девушка боится вида крови, бывает такая фобия. А если бы он такое предположил, то скорее всего, занервничал бы, потому что страх крови с профессией медика не сочетается.
Но Алайнос не заметил мимолетного шока молодого врача, а потому невозмутимо продолжил беседу.
- Это вы, конечно, правы, - согласился он. - «Церберовцы» поубивают всех, но есть же разница, как получить свою последнюю пулю, во сне, или же глядя в глаза врагу с винтовкой в руке. В местах, откуда я родом, считается, что если уж погибать в бою, то хотя бы одного ублюдка перед этим укокошить следует. Или хотя бы постараться это сделать. А на Мигрирующем флоте как-то иначе на это смотрят?
Кварианка тем временем вспомнила, что у мужчин-турианцев на голове длинный гребень, и подложила по шею пациента специальный валик, чтобы турианец мог откинуть голову назад, что он и сделал. И теперь он лежал, молча созерцая однотонный потолок.
- Нескучно ваша пройдет, как раз если кто-нибудь помрет, - возразил он, - тогда будет чего вспомнить. А если за смену никто не умер, то вам даже и потрепаться потом с медсестрами не о чем будет.
Кинтер не боялся предстоящей боли, но не от того, что был такой бесстрашный, а от своей веры в современную фармакологию. Возможно, что веры недостаточно обоснованной. Тем более, что в подпольном госпитале оккупированной «Цербером» станции с современной фармакологией дела обстояли не лучшим образом. Кварианка как раз почти только что жаловалась на проблемы со снабжением. Однако Кинтер продолжал смотреть в свое ближайшее будущее с некоторой долей оптимизма. Хотя все равно, конечно, чувствовал себя неуютно. От самого факта того, что кто-то совершенно незнакомый собирается лазать внутри его тела. Квинтэссенция того, что называют вторжением в личное пространство.
А потому турианец охотно поддерживал беседу, потому как это помогало ему полегче перенести неприятное психологическое состояние. Однако не вопрос кварианки он ответил не сразу, а после секундной или чуть более того паузы.
- Как мы нарвались — история долгая и нехорошая, - ответил Алайнос, чуть дрогнувшим голосом. - Лучше скажи, почему ты на Омеге? Не самая подходящая станция, чтобы тут осесть. Хотя, есть, конечно, на Омеге пара-тройка приятных местечек, но это места, куда хорошо сходить развеяться, а не поселиться и жить.

+1

9

Шэл неодобрительно покосилась на упомянутую винтовку, сиротливо оставшуюся лежать на полу. И малодушно подумала, уж не попросить ли Аэруса убрать ее куда подальше. Во избежание... прецедентов.

— Давайте для начала проясним один момент, — терпеливо начала Шэл, орудуя «дроном». Ручное управление напоминало механические перчатки, но смотреть приходилось на монитор с функцией увеличения и голографическими разметками. — Здесь госпиталь, а не бои без правил. И прежде чем у вас возникнет желание кого-нибудь «укокошить», подумайте трижды. Потому что сюда будут входить и другие сотрудники. Санитарки, чтобы помочь с гигиеническими процедурами и принести еду. Медсестры, чтобы проверить показатели биомониторов и взять пробы для рутинных анализов. Мужчины-санитары, если кому-нибудь из вас потребуется встать и дойти до той же уборной. Для начала запомните, что среди сотрудников госпиталя нет людей. Если входит не-человек, это явно не «Цербер». Перед выходом из лифта, местные обычно включают звуковой сигнал, чтобы обозначить, что они не чужаки. И если вдруг кто-то из наших про сигнал забудет, я не хочу, чтобы он стал следующим пациентом. Я не хочу, чтобы хоть кто-то пострадал напрасно. Именно так и считают представители моей расы. Мы не любим причинять вред.

За неспешной беседой Шэл как раз успела извлечь первый кусочек металла из груди пациента. Инструмент «дрона» напоминал пинцет из заостренных и сужающихся книзу лезвий, таких тонких, что те казались почти невидимыми сбоку. Только входя в тело, лезвия раздвигались, ровно настолько, чтобы захватить инородный объект. Они не разрезали, а только лишь раздвигали ткани, что позволяло минимизировать повреждения и неприятные ощущения во время процедуры.

Девушка прервала свою речь лишь когда кусочек металла звучно шлепнулся в металлический поддон, приготовленный как раз для сбора «трофеев».

— Будет, что вспомнить?.. — задумчиво повторила слова турианца Шэл, глядя на первый «трофей».

На самом деле она и правда часто трепалась с медсестрами. Особенно с азари, Наирой. Ее отцом был турианец, и сама она какое-то время провела с его народом. Довелось ей и поработать санитаркой во время войны Первого Контакта. Наира уверяла, что самое главное во врачебном деле даже не вызубрить наизусть медицинские мануалы и энциклопедии.

«Самое главное — это правильный подход к каждому пациенту, — уверяла она. — Вот взять, к примеру, турианцев. Отвратительные из них пациенты, я тебе скажу. Нервные, мнительные, переполошные. А знаешь, почему? Потому что турианец в состоянии "войны" будет ждать нападения коммандос из-под больничной койки, а в сортире искать засаду. Будет спать в пол-глаза, а спросонья бросаться на медсестер... — Наира задумчиво потерла большим пальцем приметный длинный шрам на шее. — И все же почему? Да потому что турианцы крайне не любят ощущение потери контроля над ситуацией. И чувство слабости и зависимости от посторонних существ. Дай иллюзию контроля, если хочешь, чтобы турианец поправился. А ты захочешь, поверь мне. А уж какие они в постели...»

С этими словами Наира потерла другой шрам на плече, напоминающий след от укуса. Но Шэл дальше не слушала. У этой азари практически все воспоминания заканчивались одинаково.

— Уж поверьте мне, медсестрам есть о чем поговорить. И помимо того, кто умер в их смену,— глубокомысленно заверила девушка и хмыкнула, не вдаваясь, однако, в подробности.

А вот своей историей турианец поделиться не захотел. Это даже огорчало — Шэл и правда было любопытно.

— А что до Омеги... Судьба забросила, — чуть поморщилась она, хотя и поняла, что собеседник все равно не увидит выражения ее лица. — Я хотела поступить в межвидовый медицинский университет, но меня срезали ксенофобы из приемной комиссии. Поначалу я думала наниматься механиком на разные корабли и между делом учиться у судовых врачей, но первый же познакомил меня с мэтрессой. И она позволила остаться в качестве ассистентки. С тех пор я и изучаю физиологию разных видов. Пусть и не в элитарном учебном заведении, но зато практики много... А вы, я так полагаю, из «Светил»? Судя по цветам доспеха. Хотя по ним уже и довольно трудно судить.

Очередной кусочек металла звонко прокатился по поддону.

Отредактировано Shel'Tara (2020-03-01 16:56:11)

+1

10

Кинтер поднял здоровую руку в успокаивающем жесте.
- Леди, я не из тех, кто сначала стреляет, а потом думает, - успокаивающим тоном заявил турианец. - Фанатиков «Цербера» легко отличить от гражданских, последние в меня не стреляют.
Однако, после этого он на довольно продолжительное время замолчал. По той уважительной причине, что в его легкие всунули длинный пинцет, и застрявшая в теле дробина поползла назад, больно царапая нежные внутренние ткани, а потом еще и сердцевину костяного экзоскелета, который у турианцев, вообще говоря, сохраняет чувствительность, по той причине, что покрывает чуть ли не половину тела. Без наркоза боль была бы невыносимой, но и так ощущения были не из приятных.
Кинтер плотно сжал челюсти, сощурил глаза, а пальцы правой руки мяли и теребили простыню, пока шло извлечение.
- Да, из «Светил, - сказал Алайнос. - Но про меня неинтересно, турианец-наемник из «Синих светил» это шаблонно. Давай лучше про тебя. Зачем тебе изучать межвидовую медицину? На Мигрирующем флоте, подозреваю, не востребованная специальность. Вижу в этом молодежное бунтарство. Делать что-то лишь бы не то, что все. Никто из кварианцев не изучает другие виды, а я буду. Остается еще вопрос, почему медицина. Может, комплекс спасителя, а, быть может, комплекс бога, чувство власти над жизнь разумного существа. Я бы поставил на мессианство, ты не производишь впечатления авторитарной натуры.
Тут он снова прервался, поскольку кварианка опять приступила к своим хирургическим манипуляциям.
- Я плохо знаю культуру и общество Мигрирующего флота, но у нас, жителей станций и планет, ремесло врача считается престижной, денежной и романтичной, - продолжил он. - Впрочем, на твой выбор профессии соображения престижности и финансовой выгоды вряд ли повлияли, это плохо сочетается с бунтарством. И я не знаю, окружен ли в кварианской культуре врач ореолом романтики. Но, учитывая особенности кварианского организма, я допущу, что у вас врач считается еще более романтичной профессией, чем у нас, а романтичный нрав легко монтируется с молодежным бунтом. Однако, нельзя исключать, что причина в том, что в детстве сильно болела ты сама или кто-то из близких родственников. После такого тоже порой хотят стать доктором. Теперь плечо?
Кварианка как раз закончила извлекать кусочки металла из груди болтливого пациента, и теперь совершала уже окончательную обработку раневых каналов, почему Кинтер и предположил, что настала очередь плеча. Турианец повернул голову на бок, желая видеть, что и как с ним делают, от этого становилось немного спокойнее.
- Итак, ты молодая и романтично настроенная девушка, которая хочет всех спасти, привнести в этот мир что-то новое, отвергая стариковские заветы, - продолжил Алайнос. - Но тебе недостает уверенности в себе, может быть, из-за резкой смены привычной обстановки после начала Паломничества, и ты все равно ищешь покровительства кого-то, кто старше и опытнее. Но если выяснится, что ты в детстве сильно болели и еле выздоровела, то комплекс спасителя мы отметаем, но остаются молодость и тяга к романтике.  Скорее всего, что переоценка прежних возвышенных ценностей уже начала потихоньку происходить, а столкновение с видовой дискриминацией дало этой переоценке толчок . Кстати, мое имя Кинтер. А твое?

+1

11

Шэл с интересом слушала размышления турианца... Кинтера о собственных мотивах. Не перебивала, не поправляла. Было даже занятно узнать, какое впечатление складывается у представителей других рас и о кварианцах, и о врачах в целом. А под рассуждения девушка успела извлечь из многострадального пациента еще несколько кусочков металла. Замечая, как тот всякий раз судорожно впивается когтями в край койки. Ему все еще больно. Да тут бы и идиот догадался. Шэл даже подумала, не предложить ли еще раз общий наркоз, но отмела эту идею за бессмысленностью. «Иллюзия контроля», — прозвучал в мыслях чуть насмешливый голос. Этот турианец жадно следил за каждым ее действием и будет цепляться за свое сознание всеми когтями и зубами. Даже его внезапная общительность легко списывается на компенсацию стресса.

— Вот и все, — подвела итог Шэл и коснулась здорового плеча Кинтера ободряющим, успокаивающим жестом. Как бы ни настаивала на этом мэтресса, у нее не получалось перестать сочувствовать пациентам.— Итак... пять дробин извлечены изнутри и еще шесть застряли в экзоскелете... Достать их было гораздо проще. Плечо на очереди, да, но не спешите. Сначала нужно наложить швы.

Панацелин, конечно, хорошая и полезная штука, но вопреки расхожему мнению, этот препарат может ускорить лишь восстановление мышечной ткани и кожного покрова. Крупные сосуды или нервные волокна он не сращивает. Их приходилось сшивать отдельно. Этим Шэл и занялась.

— Мое имя — Шэл'Тара нар Кайла, — наконец-то продолжила она. Мэтресса уже называла ее по имени при пациентах, но те вряд ли хоть что-то запомнили на фоне болевого шока. — Обычно меня зовут просто Шэл. А что до моей романтичности или бунтарства... судите сами. Я изучаю медицину, потому что хочу жить. Полноценной жизнью. Хочу ощущать настоящие ощущения, будь то просто прикосновение ветра к коже или вонь Омеги. Хочу есть еду, которую выберу сама, а не синтетические безвкусные помои, от которых уже тошнит. Хочу купаться под душем, хочу завести домашних животных. И все это без необходимости прокалывать курс иммуномодуляторов и антибиотиков. Или хотя бы модифицировать их действие так, чтобы можно было более длительное время обходиться без защитного костюма. Наши медики еще не нашли решения этой проблемы. Но медицина не стоит на месте. И я считаю, что знания физиологии других рас с развитой иммунной системой могут пролить свет на загадку, как нам можно восстановить нашу собственную. Вот и все мои бунтарские мотивы... И как вы считаете? Чего во мне больше? Наивного юношеского романтизма, бунтарства или банальной корысти?

На самом деле Шэл в свободное от учебы время и правда начала эксперименты с кварианскими иммуномодуляторами. И мэтресса нередко ей помогала, направляла и указывала на ошибки. Если проект увенчается успехом, первый шаг в нужном направлении будет сделан.

Хотя все же было странно, что этого турианца так заинтересовала какая-то незнакомая кварианка. Учитывая тот факт, что сама Шэл так ничего о нем и не узнала. Кроме, разве что, примерного возраста. Кинтер явно не было слишком уж молодым — у молодых пластины куда более гладкие и блестящие. Но и от возраста не трескаются, так что и стариком он тоже не был.

— А еще, Кинтер, я считаю, что нечестно спрашивать о других и ничего не рассказывать о себе. Для вас ваша история может показаться и шаблонной, и банальной... Но я не турианка. Я так же мало знаю о культуре вашей расы, как и вы о моей. И мне точно так же интересно. Итак, вы наемник на Омеге... Едва ли очень молодой, так что, полагаю, вы здесь уже как минимум несколько лет. Но почему вы оставили Иерархию? Так, а вот теперь и плечо на очереди...

Шэл полюбовалась последним швом и обратила взгляд на упомянутое плечо, явно намереваясь начать с пули.

+1

12

Мимолетное, но хорошо ощутимое прикосновение оказалось неожиданным для турианца. Все-таки они не были с Шэл друзьями, просто медик и пациент, которые немного разговорились. Кинтер предположил, что кварианцы живут довольно скученно, и потому у них другие представления о границах личного пространства, нежели у прочих рас.
В любом случае, рука у Шэл была женская. Двигалась она плавно, и мужского плеча коснулась тихо и нежно. Однако также турианец ощутил плотный материал кварианского скафандра, совсем непохожий по своей тактильности на мягкость живой кожи. От необычного сочетания женственности и твердости в Кинтере что-то перезамкнулось, и он на какую-то долю мгновения словно застыл, как подзависший робот, только мандибулы непроизвольно дернулись. Не отдавая себе в том отчета, он помотал головой, размахивая гребнем, который у турианцев считается важной составляющей мужской привлекательности.
- Лучшие умы высокоразвитого кварианского народа поколение за поколением, век за веком пытались решить эту задачу, и до сих пор не осилили, но тут вернулась из Паломничества талантливая самоучка Шэл`Тара, и сразу совершила прорыв, - Кинтер сдержанно хохотнул. - Не обижайся, но я вижу тут и наивный юношеский романтизм, и наивный юношеский оптимизм. Это нормально, так и должно быть. Молодость и должна быть такой, иначе это какая-то плохая молодость.
Алайнос еще пару раз негромко хмыкнул. После удаления инородного металла из легких, стало намного свободнее,  и Кинтер даже был удивлен тому, как сильно, оказывается, ему мешали эти маленькие округлые кусочки.
- Не изображай дурочку, Шэл, у тебя все равно не получится, - сказал Алайнос, снова повернув голову в сторону раненого плеча, которым собиралась заняться доктор без диплома. - Я про кварианцев мало знаю, потому что вы закрытое сообщество. Но турианцы разбрелись по всей галактике, ты нас уже немало повидала, а, как минимум, с одним из них ты и вовсе работаешь вместе. Так что представление о культуре нашей у тебя наверняка уже имеется.  А  если хочешь знать про меня, то я вовсе не наемник на Омеге, я наемник везде, а на Омеге был проездом, когда все началось. А из Иерархии ушел, потому что с ней мы не сошлись в характерах и взглядах на некоторые вещи.
Он устроил голову поудобнее, приготовившись наблюдать за ходом операции. Входное отверстие от пули в окружении множества мелких точек осколков брони напоминали одинокую луну в окружении звездочек на ночной небосклоне.
- Если еще одну пулю вогнать, то будет похоже на небосклон Палавена, - поделился он этой пришедшей на ум метафорой. - Два спутника, и куча звезд. А эти мелкие осколки ты каким-нибудь сильным магнитом будешь вытягивать?

+1

13

Для Шэл в мимолетном прикосновении и правда не было ничего необычного или переступающего за черту личных границ. Поскольку само понятие личных границ было расплывчатым. На небольших кораблях целые семьи жили в тесных помещениях, и постоянное присутствие других существ рядом не было чем-то из ряда вон выходящим. Да и выражать эмоции вроде сочувствия или ободрения с помощью жестов со временем стало проще, чем с помощью мимики, которую вряд ли кто-то увидит. А вот ответную реакцию турианца Шэл хоть и заметила, но верно истолковать не смогла. И не сочла чем-то значимым... особенно после последовавших слов.

— Обижаться? Да на что? — передернула плечами Шэл, но все же не удержалась от небольшой ответной колкости: — Я давно привыкла, что в меня не верит ровным счетом никто, кроме меня самой, да, разве что, мамы с папой. Но никакой старческий цинизм еще не смог разрушить моего наивного юношеского оптимизма. Я не спорю, вы правы. Мои шансы не так уж велики. У меня может ничего и не получиться. Но если бы все размышляли именно так и сидели на заднице ровно, вместо того, чтобы хотя бы взять и попытаться что-то сделать... Прогресса не существовало бы вообще. Возможно, мне и не суждено решить проблему на глобальном уровне, но я хотя бы постараюсь внести свой маленький посильный вклад. И это, к слову, тоже определяет и кварианское общество, и сам ритуал Паломничества.

Она вновь склонила голову набок и посмотрела на Кинтера сверху вниз, но без какой-то надменности или желания утвердить свое превосходство. Просто пытаясь понять, видит ли она перед собой еще одно существо с предубеждениями или же нет. Сделать какой-то определенный вывод пока что было сложно.

— Вы даже не представляете, насколько вам повезло, — тихо и словно бы ни к кому не обращаясь, продолжила Шэл. — Повезло, что вот такое располосованное плечо не грозит вам смертью. Что через пару дней вы, скорее всего, обо всем забудете. Порой окружающие просто даже не то, чтобы не ценят то, что имеют... Они просто не задумываются о том, что это стоит ценить.

Она немного помолчала, изучая глубину раны с помощью сенсора. Но в конечном итоге осталась удовлетворена картиной на голографическом экране. Рана, хоть и глубокая, опасной и правда не была, да и пуля отчетливо видна. С мелочевкой придется куда дольше возиться.

— Повидать турианцев совсем не одно и то же, что и понимать их, — беззлобно поправила Шэл. — И правда, проведя почти год на Омеге, я порой оперировала ваших соотечественников. Под бдительным присмотром мэтрессы, разумеется. А когда мэтресса рядом, почему-то они резко теряют свое красноречие. А что до моего коллеги... Как вы успели заметить, да, он и правда очень красноречив. Болтает без умолку... Поэтому я лучше спрошу кого-нибудь более общительного, пока есть возможность. Вот например, а что послужило причиной вашего разлада с Иерархией? Если конкретно, а не общей и политкорректной фразой?

А позже, услышав про сходство отверстия от пули с небосклоном, Шэл не удержалась от хихиканья:

— Да вы, я смотрю, тоже романтик... Но давайте мы все же предадимся романтичным беседам без членовредительства. А мелочь придется вытаскивать вручную. Можно и магнетизировать инструмент, но я бы не стала без необходимости. Иначе осколки лишь сильнее повредят ткани, вылетая как попало.

Пуля, как и ожидалось, поддалась легко. Шэл осторожно вытащила ее из раны, глядя, как на светлую кожу выплеснулась струйка синей крови. И торжественно предъявила свою добычу турианцу:

— А вот и главный приз. Оставите на память? Наверняка у вас есть коллекция.

+1

14

В какой-то момент у Шэл сменился тон. Она заметно понизила голос, и заговорила словно сама с собой. Кинтер предположил, что здесь у нее больное место, и при всей своей насмешливости не стал говорить шутку, про то что с речами, состоящими из пафосных банальностей, Шэл надо было бы идти не в медицину, а в политику. Но турианец промолчал. Кварианка стала симпатична ему. В этой ее простодушной пылкости было что-то возвышенное и неиспорченное, что-то такое, что некогда было  и у самого Кинтера, но оказалось утрачено за годы лицемерной и двуличной жизни. А кроме того, турианец приземленно решил, что было бы неумно портить отношения со своим врачом.
Хотя были в кварианском существовании и свои плюсы. Например, кварианка могла сейчас изучать своего пациента, выражение его глаз, лицо и мимику, довольно откровенно разглядывая ее, а он ответить тем же не мог. По привычке, ответив на взгляд, он натолкнулся на матовую поверхность забрала, после чего немного обескураженно был вынужден перевести взор куда-то за плечо Шэл.
-  Шэл, - очень мягко сказал Алайнос, отвечая на вопрос девушки, - если я сразу конкретно не сказал, почему оставил Иерархию, то, наверное, потому что не хочу откровенничать на эту тему.
После чего их беседа временно прервалась. В открытую рану снова вставили медицинский инструмент, и пуля поползла вверх по раневому каналу, снова терзая уже порванную ею мышцу. И то ли наркоз начал слабеть, то ли у турианцев в том месте какое-то  нервное скопление, но Кинтеру пришлось приложить всю волю, чтобы не сорваться в истошный вопль. Мандибулы его порывисто дергались, глаза зажмурились, а сжатая в кулак рука забарабанила по кровати.
- Да это зачем мне такая память? - задал он риторический вопрос, когда немного отдышался, и сердито буркнул, - воспоминания надо собирать приятные, а не про то, как тебя подстрелили.
Проблема была в том, что теперь Шэл будет по одному вытаскивать все эти мелкие осколки брони. А ускорить процесс извлечения с помощью магнита она не хотела, и Кинтер не собирался спорить, привычно полагая, что специалисту лучше знать, как надо, а дело солдата неукоснительно выполнять предписания врачей, чтобы быстрее вернуться в строй.
- У тебя хорошо получается, - похвалил он своего хирурга. - Пальцы ловкие, а движения твердые и аккуратные. Есть задатки к полевой хирургии, когда у врача зачастую нет никаких медицинских роботов.

+1

15

На некоторое время Шэл озадаченно примолкла. Кинтер хоть и не послал ее к пыжакам открытым текстом, и все же явно дал понять, что любознательная девица лезет не в свое дело. Турианец имел полное право хранить свои секреты — ведь незря же говорят, что это весьма скрытная и недоверчивая к чужакам раса, — и все же Шэл почувствовала, что ходит по грани, за которой ей не слишком рады. Но самой главной причиной для неуверенности был тот факт, что она совершенно не представляла, где именно у ее нового знакомого разбросаны «подводные мины», о которых нельзя спрашивать.

— Простите, если я лезу не в свое дело, — спряталась за формальностью Шэл, но все же решила немного прощупать почву: — Вы не желаете откровенничать о всех вещах, касающихся вас, или есть что-то, что о вас можно знать и посторонним?

По сути, общение с коллегами и пациентами было куда более занятным способом узнать побольше о других культурах, чем чтение сухих фактов в экстранете. И даже этот на первый взгляд общительный турианец тоже подтверждал общее правило. Он был общителен ровно до тех пор, пока речь не заходила о нем самом.

А вот реакция на «трофей» девушку немного удивила. В ее понимании наемники обязательно должны собирать подобные коллекции, да еще и хвастаться ими друг перед другом. Но об этом своем представлении Шэл благоразумно промолчала.

— Вот как... — потянула она. — А память все же субъективная штука. Можно запомнить, что вас подстрелили, как что-то плохое. А можно и запомнить, что вы остались в живых, несмотря на старания... уж не знаю, кого. И вряд ли это плохо.

Шэл бросила пулю в поддон и споро зашила рану, замечая, как морщится и вздрагивает Кинтер. И лишь затем воровато оглянулась, высматривая, чем занята мэтресса. Камале было не до турианца, чему девушка втайне порадовалась, обрабатывая шов панацелином. Поставки этого по большей части армейского медикамента в последнее время резко сократились, и мэтресса настаивала, чтобы его расходовали лишь по необходимости. Шэл даже была почти честна со своей внутренней совестью — необходимость налицо. Пациенту явно больно. И смотреть на то, как он мучается, она не хотела.

Чистка ранок и порезов от осколков ожидаемо затянулась, но кварианка осталась собой довольна. Как и добросовестно выполненной работой. Во время процедуры бесшумно подкралась Камала, но даже она не нашла, к чему придраться. Кроме, разумеется, разбазаривания панацелина. Но что Шэл состроила умильные глаза и заявила, что во время экзаменационного процесса следует действовать строго по учебнику. Она так и не поняла, поверила ли ей мэтресса, но во всяком случае оная удалилась, сдав смену и перепоручив обоих пациентов заботам Шэл.

Завершив чистку плеча, девушка обессиленно присела на край больничной койки, разглядывая результат своих трудов. Результат ее даже похвалил, что было в новинку. Шэл смутилась, отведя взгляд и чуть опустив голову — она не слишком привыкла слышать похвалу.

— Спасибо... — ответила она, только теперь замечая, что руки чуть дрожат от перенапряжения. Долгий контроль «дрона» был крайне утомительным. — Я могла бы работать и без машины, но вам было бы гораздо больнее. Все же никакое живое существо не сравнится с техникой по точности.

Защитный кварианский костюм тоже начал подавать сигналы — легкие электрические импульсы вдоль спины. Явно намекал, что мышцы давно перенапряжены и им не помешал бы отдых.

— Что ж, давайте продолжим?.. — предложила Шэл, поднимаясь с койки и потягиваясь, потирая спину. — Поглядим, что там у вас с ногой. Аэрус?.. Броню с ног тоже убери, пожалуйста.

Девушка тактично отвернулась, пока санитар выполнял свою работу. И неспешно перебирала в уме варианты возможных травм. Если повреждения так сильны, что одежду под броней снять не удастся, можно разрезать штанину. На крайний случай. И все же Шэл поняла, что отчего-то чувствует себя неловко. Возможно, оттого, что даже на операционном столе пациенты крайне редко представали перед ней нагишом. Даже тогда на них была просторная больничная одежда с разметками. А экстренные случаи вроде сегодняшнего ей прежде не доставались. По сути, обнаженных турианцев Шэл видела разве что в анатомическом атласе и на хирургических упражнениях в местном морге. И даже мысль, что под пластинами все равно ничего не видно, не прогоняла это беспокойное ощущение. Девушка и сама не могла понять, что тревожит ее сильнее — необходимость привыкнуть к тому, что одежда не означает для других рас так много, как для кварианцев, да и этого турианца его внешний вид вряд ли заботит, или же тот факт, что ей, Шэл, очень интересно его рассматривать.

+1

16

Кинтер умел врать без запинки и с честным видом, а потому ответ его прозвучал вполне искренне.
- Я вовсе не скрытный, - сказал Алайнос, и ненадолго замолчал.
Запнулся он потому, что поймал себя на том, что вообще говоря, ведет себя нетипично. Обычно он не скрывал причину его изгнания из армии, как и не пытался предстать открытым для общения. Как правило, он не видел ничего плохого в том, чтобы его воспринимали агрессивным садистом из-за учреждения неуставной расправы в своем подразделения, или  нелюдимым молчуном. В обычном его круге общения все это не считалось недостатками, а мнение тех, с кем не собираешься вместе работать Кинтера чаще всего не волновало.
- Просто есть вещи, обсуждение которых требует доверительности и задушевности с собеседником, - пояснил он. - Про все прочее спрашивай, если интересно. Хотя, честно сказать, не знаю, зачем бы тебе могла понадобиться моя биография.
Далее их беседа оказалась прервана из-за саларианки, которая перед уходом решила проверить работу свой подопечной. Кинтер дождался, когда Камала покинет помещение, после чего согласился с ней.
- Он права, - заявил Алайнос, - если у вас плохое снабжение, то надо экономить, и обходиться без панацелина, везде, где только можно находиться. Лучше все пациенты немного помучаются, чем потом один из них умрет, когда лекарство кончится. Представь, завтра сразу тридцать раненых доставят, что тогда? Начальница твоя, конечно, туповата, но сейчас она была права.
Сказав все это, он выпрямил спину, и жестом отогнал санитара, объяснив, что снять доспех с ноги и сам может. Хотя подраненная левая рука еще не могла работать, как положено, но Кинтер справился и в полторы руки, благо в этом деле опыт у него был большой. Он приспустил штанину, выставив на обозрение свое, чего уж греха таить, давно не стираное нижнее белье. Причиной этой запущенности, конечно же, были объективные обстоятельства, но Алайнос все равно почувствовал себя немного неловко, но утешил себя тем, что видят его сейчас только медики, а перед ними стеснения и стыда нельзя испытывать, такова уж природа взаимоотношений пациента и врача.
Та часть поверхности бедра, что была свободна от костного покрова, распухла, как надутая водяная грелка.
- Лихо я с аэрокара спрыгнул, - заметил Кинтер, разглядывая свою травмированную ногу. - Кстати, после ранений же полагается усиленное питание, верно? Может, пошлешь Аэруса принести чего-нибудь съестного?

+1

17

Шэл неопределенно хмыкнула, услышав про «доверительность».

— Ну да, сидит тут какая-то, осколки выковыривает из бренного организма... Какая уж тут задушевность, — иронично подвела итог она. — А что до вашей биографии... Вы же сами слышали, вы мой «первый». Первый пациент, которого я оперирую сама, без присмотра, без подсказок... По хорошему мне бы после этого еще стопку спирта опрокинуть с медсестрами, как по обычаю полагается. Но боюсь, большинство оставшихся сестер уже разошлись на ночное дежурство... Так к чему это я, да. Я не хочу, чтобы первый раз остался в памяти просто как какой-то безликий турианец.

И правда, не хотела. В голове даже мелькали странные мысли, что именно так и происходит то самое «взросление», о котором талдычили кварианские учителя, расписывая смысл Паломничества. Не повзрослеешь тут, отнюдь не иносказательно держа в руках чью-то жизнь... Хотя Кинтер и так делал все возможное, чтобы сохраниться в памяти как исключительно своеобразный образ.

— Моя начальница, между прочим, вам двоим жизнь спасла! — возмутилась Шэл, услышав про «туповатую». Хотя и быстро поняла, что пытаться стыдить этих вояк занятие не более продуктивное, чем учить ворка высшей математике. У Камалы были свои заскоки, кто ж спорит, но откровенных гадостей в свой адрес она не заслуживала.

А панацелин предпочла и не обсуждать вовсе. Вряд ли получилось бы донести свою мысль достаточно доступно. А если не получится — лучше и вовсе молчать.

Перерыв на снятие остальной брони пришелся кстати. К счастью, расставаться со штанами турианец не пожелал, что несколько притупило недавнюю неловкость. А на бытовые фронтовые реалии вроде нестираного белья Шэл смотрела довольно нейтрально. Уж кто этим парням предоставит джакузи в перерывах между стычками с «Цербером». Хотя и сделала зарубку в памяти попросить санитарок помочь пациенту выкупаться и переодеться в чистую больничную одежду. Наблюдая, как Кинтер возится с застежками, Шэл вновь невольно вспоминала слова Наиры про ее наблюдения за турианскими пациентами:

«И богиня тебя упаси начать помогать больше, чем дозволено! А если еще и судно предложишь — это ж оскорбление до какого-то там колена! Нет. Он великий превозмогатель, он все САМ.»

Почему-то Шэл показалось, что этот турианец с Наирой поладит.

Оценив состояние ноги, девушка аж прищелкнула языком от сочувствия. Осторожно прощупала мышцу, насколько позволяли пластины. Изучила с помощью одного из сенсоров сканера. И лишь тогда покачала головой:

— И на кой вам понадобилось оттуда прыгать? Совсем жить расхотелось? Ну что ж... могу обрадовать. Растяжение, микроразрывы, отек, но ничего совсем уж фатального. Шить не придется. Кость цела. Сейчас обработаю мазью для лучшей регенерации и надену шину, чтобы снизить нагрузку при ходьбе. Как минимум на три-четыре дня. Откровенно говоря, лучше бы вам в эти дни поменьше двигаться.

Шэл отошла к фармацевтическому шкафу и вернулась с небольшой баночкой, в которой обнаружилась терпко пахнущая мазь. И принялась осторожно наносить ее на поврежденный участок кожи.

— У лекарства и охлаждающий эффект, — пояснила девушка. — Отек пройдет довольно быстро. А что до еды... Если вы голодны, здесь есть пайки, никуда и идти не надо. Я подам. Хотя в физрастворе капельницы и так растворены питательные вещества. Не советую сильно наедаться на ночь, особенно после такого букета препаратов.

+1

18

Кинтер тут же предложил Шэл сфотографировать его на память как первого пациента, и повесить «запечатленный лик», как он выразился, на стену. Это прозвучало не без некоторой язвительности, посему он тут же добавил:
- Спрашивай меня о чем хочешь, если есть желание. Постараюсь, как можно более полно удовлетворить твое любопытство.
Турианец снова отметил свое желание не обижать эту кварианку, и смирять свою насмешливость, порой довольно колючую. И, успев себя изучить за полсотни прожитых лет, поставил четкий диагноз, что Шэл ему нравится. Не как врач или собеседник, но как представительница противоположного пола. Что делать с этим открытием он пока не решил, и тем более не стал раньше времени давать знать о том самой Шэл.
Вместо этого он дернул ногу, когда чуткие пальцы коснулись распухшей мышцы. Это оказалось неожиданно болезненно, и Алайнос не смог удержаться от рефлекторной реакции на боль.
- Положим, саларианка ваша спасла не нас двоих, а только батарианца, меня ты спасешь, - торопливо сказал Кинтер, чтобы скрыть неловкость от своей спонтанной реакции. - Это во-первых, а во-вторых, мы с ним целую космическую станцию спасаем. Что нас за это, в жопу целовать?
«Да и ты спасла меня не от смерти, а от потери руки в худшем случае», - подумал он про себя.
Вслух же добавил:
- Я не считаю, что простое выполнение своих обязанностей заслуживает награды или особого уважения. Если, кто делает что-то сверх положенного, то это можно считать доблестью. Вот ты, например, только что за врача отработала, а теперь собираешься за медсестру.
Приподнявшись на локте, Кинтер собрался наблюдать, как обтянутые в скафандр пальчики будут аккуратно, чтобы не вызывать болезненных ощущений, и методично поглаживать его голую кожу. Причем совсем близко к паховой области. На этом Алайнос, впрочем, оборвал подобный ход мыслей.
- С аэрокара я прыгал не для веселья, а чтобы от церебров сбежать. Я, вообще говоря, придерживаюсь принципа, что осторожность мать победы, и на риск иду, только если по-другому никак, - Кинтер снова отметил про себя, что он сейчас  постарался дать понял Шэл, что с ним безопасно, хотя, справедливости ради, сказанное было чистой правдой. - И я бы все-таки взял паек. Просто на войне наедаться нужно всегда впрок. Никогда нельзя быть уверенным, когда будет возможность в следующий раз поесть. Кстати, а ты же после начала Паломничества турианской пищей питаешься?

+1

19

— «Запечатлеть светлый лик»... — задумчиво повторила предложение Шэл и непроизвольно захихикала. — Медсестры мне прохода не дадут. Подумают, что я влюбилась в пациента. Хотя признаться, светлый лик сегодня не так светел, как задумывала природа. Уж не знаю, из какого пекла вы к нам вывалились, но я вот догадалась, что вы вообще-то гораздо светлее, лишь по пластинам на теле. Поэтому прежде чем вас запечатлять, я лучше принесу воды и помогу вам умыться от сажи и крови... А то санитарок утром удар хватит. Э-э, полегче! Не дергайтесь. Иначе я могу случайно сделать больно... Точнее, еще больнее.

Шэл честно старалась не давить на многострадальную мышцу, но видимо, получалось не всегда. А мазь требовалось втирать тщательно, не пропуская ни лоскутка кожи. И так действие ограничено из-за экзоскелета, под который, разумеется, никакое целебное средство не попадет. И в то же время девушка еле удержалась от соблазна под шумок пощупать турианскую шпору. У кварианцев этот рудимент не настолько ярко выражен, а поэтому вызвал у Шэл живейший... научный интерес. И все же она сдержалась, здраво рассудив, что пациентам вряд ли было бы приятно, что их сверх необходимого щупают какие-то малознакомые существа. Особенно если не в сугубо лечебных целях. И ведь странно, что девушка раньше не замечала в себе такого любопытства к турианской физиологии. Хотя и возможностей изучить ее, хм, в натуре было не так уж много. Анатомические атласы эстетикой не отличаются. Прикасаться к телам в морге было откровенно противно. Рассматривать других пациентов под бдительным присмотром мэтрессы даже не приходило в голову. А тут вдруг...

— Хорошо, — серьезно кивнула Шэл в ответ на очень удачное предложение задавать любые вопросы. — Вот мой первый вопрос. Один из аспектов, которые я не очень понимаю в обществе других рас — это понятие об эталоне красоты. Вот вы, к примеру, по меркам вашей расы считаетесь красивым?

Должно же быть в этом турианце хоть что-то, что вызывает такой интерес. Но как именно это «что-то» понять, Шэл пока что представляла с трудом.

Тем временем она как раз завершила с мазью и принесла шину — длинную конструкцию из тонких и упругих прутьев, скрепленных ремнями. Штанину пришлось вернуть на место и закреплять шину поверх нее — под обычную, не-больничную одежду эта штука ни за что не пролезла бы.

— Ну вот, пока что будет так... — критически осмотрела плоды своих трудов Шэл. — Утром придут санитарки и помогут вам выкупаться и переодеться. А по поводу мэтрессы вы все же неправы. Не дай она добро вас принять и спрятать от погони, что бы с вами случилось? Она рискует больше всех в этой клинике. Разве вам не кажется, что это как раз это самое «сверх меры»? А по сравнению с этим я «за медсестру»... Ну, не так уж и значительно выглядит. Каждый и правда делает то, что может, чтобы хоть как-то помочь общей ситуации выплыть из задницы. Но мой вклад далеко не самый тяжелый. У меня вот вполне приятное общество, например.

Девушка снова поднялась и отошла к шкафам, разглядывая коробки. Консервированные декстро-пайки нашлись быстро, однако прочих маркировок кроме срока годности на них не обнаружилось. Вероятно, их сгрузили в спешке. Шэл прихватила одну из коробок, но на пол-пути остановилась и вернулась к подобию кухонного стола, где медсестры готовили лекарства. Чуть подогрела воду и размешала в стакане ложку густо-синего порошка. Жидкость напомнила скорее кисель, да и на вкус та еще пакость, но когда это лекарства были приятными?

— Вот... — Шэл протянула Кинтеру коробку, столовый прибор и аккуратно поставила стакан с напитком на откидной столик рядом с койкой. — Потом выпейте это. Гематоген для восстановления крови. На вкус гадость, но вам сейчас надо. А я питалась кварианской стерильной протеиновой пастой до самого захвата Омеги. После которого поставки, ясное дело, прекратились... Но для меня это и не проблема, потому что... мне нравится турианская еда, — самоотверженно призналась она, будто рассказывая о чем-то постыдном. — Вообще-то кварианцы по большей части вегетарианцы, но это скорее потому, что держать скот на корабле не слишком удобно. И вегетарианство — скорее вынужденная мера. А мне вот нравится пробовать различные блюда из турианской кухни. Когда удается их должным образом дезинфецировать и перевести в пастообразную форму. Удается... с попеременным успехом. Но я учусь.

Девушка вновь устроилась на краю койки и затихла. И иронично подумала, что, отработав за врача и медсестру, собирается добавить и за санитарку. И помочь пациенту хоть немного привести себя в порядок. Что ж ему, в самом деле, так и спать ложиться, перемазанным в копоти и крови?

+1

20

Пока Шэл мастерила шину, Кинтер расслабленно откинулся назад. Гормональная эйфория и прилив сил сходили на нет, и постепенно, как зима, приходили усталость и депрессия. Желание закрыть глаза и отключиться от внешнего мира становилось сильнее желания потрепаться с милой кварианочкой.
- Трудно оценить самого себя, - ответил он, после довольно долгого раздумья. - Насколько я могу судить, у меня черты лица приятные, но не сногсшибательные. Турианцы, как и, насколько я знаю большинство видов, в первую очередь смотрят на черты лица, во вторую — на телосложение. Вам, кварианцам, повезло, что вы лица друг у друга не видите. Красота обманывает, а вам она не мешает судить о друг дружке по поступкам, а не по виду.
Он аккуратно прощупал через ткань одежды наложенную шину. Легонько надавил на нее с разных сторон, убедился, что приторочено крепко.
- А сосуды не перетянет? - поинтересовался Кинтер. - А по поводу этой вашей мэтрессы, то я скажу, что работать против «Цербера» обязанность каждого цивилизованного разумного. «Цербер» это не просто расисты и плохие парни, это уже нечто иное, что-то по ту сторону хорошего и плохого. Бороться с «Цербером» долг, уклоняться от борьбы — предательство цивилизации.
Турианец сел на кровати, поставил ноги на пол. Отстегнул, наконец, остатки брони, что еще облачали его здоровую конечность. Поблагодарил Шэл, и приступил к еде. Ее слова о приятном обществе он проигнорировал, потому что не знал даже, как на это отреагировать.
- Ладно, ногу три-четыре дня не нагружать, а когда курить можно будет? - поинтересовался он, после того, как проглотил первую ложку.
Кинтер ел деловито, быстро, хотя и не торопливо, хотя без явного аппетита. Так, будто еда это своего рода работа, которую нужно выполнить. А так оно и было. Голода Алайнос не чувствовал, он наедался, чтобы быстрее восстановить набрать силы, и еще накопить немного выносливости про запас.
- Есть на Омеге одно заведение, - сообщил он. - Одна турианка пожилая держит. Там очень хорошо готовят турианскую еду. Не какую-то заковыристую, как в ресторанах, и не фабричные полуфабрикаты, а домашнюю такую, простую. То что повседневно едят обычные турианцы в своих домах. Но готовят вкусно. Как «Цербер» прогоним, можем сходить, если хочешь.
И после небольшой паузы мрачно добавил:
- Если, конечно, кафешка и ее хозяйка уцелеют.

+1

21

Изменения в настроении Кинтера Шэл скорее почувствовала, чем смогла бы логично обосновать. И прежде, чем упомянутая логика сумела хоть слово возразить, девушка сделала разумный, как ей показалось, вывод — это она ляпнула что-то не то. Хотя понять, что именно, оказалось не так уж и просто.

«Вечно мелешь, что попало», — мысленно обругала себя она, но разобраться в ситуации это, увы, не помогло.

— А что у турианцев считается «сногсшибательным»? — осторожно уточнила Шэл, раз уж тема все равно поднята. — А поступки, к сожалению, могут врать так же, как и внешность. Просто заметить это куда сложнее...

На этой фразе она прервалась и задумалась, словно вспоминая что-то неприятное. Но отвлеклась, услышав вопрос про шину. И решила, что одна проверка — хорошо, но две — еще лучше.

— А что, сильно давит? — бдительно уточнила Шэл и просунула палец под шину. Конструкция сидела плотно, но пальцы под нее просовывались легко. Лишь ремни, крепящие шину сверху и снизу, сидели плотнее прочих. — По идее не должна. Если рука помещается под шиной, значит, места еще достаточно. А «Цербер»... Ну что ж, следуя вашей логике, в таком случае мы все лишь выполняем свой гражданский долг. Не больше и не меньше. Я, конечно, не эксперт, но звучит очень в традициях Иерархии. Даже странно, что у вас с ней возникли настолько серьезные разногласия.

Правда, Шэл тут же забыла про «Цербер», как только услышала про курение.

«Никогда!» — чуть не выпалила она.

— К сожалению, нижние уровни госпиталя сложно проветривать. Поэтому курить здесь нельзя. Считайте это дополнительным стимулом ко скорейшему выздоровлению, — наконец-то сформулировала свою мысль более тактично она, хотя голос все равно выдавал негодование. — Зачем вы себя травите? Едва ли вам неизвестны последствия.

Шэл не стала мешать пациенту есть и отошла проверить батарианца. Тот все еще пребывал в глубокой отключке, но показатели биомониторов были стабильны. Аэрус сдал смену и ушел. Кварианка тоже, пожалуй, не отказалась бы от возможности выспаться. Если бы не осталась на ночную смену.

— Здорово было бы сходить в эту кафешку, — с легким сожалением в голосе ответила Шэл. — Вот только вряд ли там есть оборудование для дезинфекции еды. На Омеге таких заведений очень мало. Хотя напитки я могу дезинфецировать и сама, это несложно. А еду приходится готовить в лаборатории. Или в крайнем случае принести с собой и уже здесь обработать.

К тому моменту, как Кинтер доел, Шэл принесла чистой воды и стопку одноразовых полотенец. И принялась осторожно стирать потеки крови с груди турианца, стараясь не тревожить свежие раны.

+1

22

Кинтер молча глотал еду, думая, как бы ответить на вопрос о критериях красоты, и в итоге пришел к выводу, что ответа здесь не существует.
- Это же нельзя объяснить. Просто смотришь на чье-то лицо, и видишь, красивое оно или нет, - сказал Алайнос. - А сказать, чем именно красивое, уже не сможешь. Для тебя все турианцы, надо думать, на одно лицо, только эмблемы разные. На самом одинаковых лиц не бывает. Разная толщина лицевых пластин, ширина, их форма, размер мандибул, глубина глазниц. Ну и кого-то это все складывается во что-то красивое, а у кого-то нет. Наверное, есть какие-то научные работы в области психологии насчет того, что мы находим красивым, но я их не читал.
Он проглотил еще пару ложек, и добавил:
- Вот я в «Светилах» давно, и людей с батарианцами хорошо различаю, - сказал Кинтер. - А всякие азари и прочие кроганы для меня все одинаковые.
Пока он философствовал на эту тему, кварианка уселась рядом с ним, проверяя как наложена шина. Кинтер мог сейчас обнять ее, притянуть к себе, почувствовать как двигается тело под обтягивающей тканью скафандра. Он задумался о том, какое тело у космических кочевников: твердое и крепкое, как у турианок, или же мягкое и податливое, как у азари? Скорее всего, конечно, как у азари, турианский организм в этом отношении все-таки очень уникален. Но Кинтер предпочел бы убедиться в том лично, и вовсе не тяга к познанию родила в нем это желание.
Чтобы отвлечься от подобных размышлений, он сосредоточился на еде, после чего ее количество начало стремительно уменьшаться.
- Плевать на Иерархию! - сорвал он на своей родине раздражение за несвоевременно зародившееся влечение. - Сдалась она тебе. Скажи, когда у меня легкое заживет настолько, что я курить смогу. Я про это спрашиваю. С простреленной грудью не закуришь. Как там Салко, кстати? Когда он очнется, можешь ему рассказать о вреде курения.
И Кинтер рассмеялся.
- В Галактику вторглись Жнецы, Омега захвачена «Цербером», а ты о вреде курения предупреждаешь, - продолжал он сквозь смех. - И Салко не забудь сказать. Это ерунда, что он вчера руки лишился, вот рак легких через сорок лет это по-настоящему страшно.
Пока безмолвный Аэрус покидал палату, Кинтер успел доесть, а Шэл взялась проводить с пациентом процедуру обтирания, чем ввела Кинтера в замешательство. Очень уж эта сцена была какой-то интимно-романтичной. Такой усталый воин вернулся из боя в ранах и тяжелых думах, и молодая девушка ухаживает за ним, и утешает его. Типичный сюжет для исторической мелодрамы. В кино за этим обычно следует постельная сцена. Будь на месте Шэл турианка, и Кинтер решил бы, что женщина испытывает к нему интерес. Но кварианка, выросшая в тесной близости Мигрирующего флота, наверное, не улавливала никакого подтекста в этой сцене, да и воспринимала Кинтера как пациента. Врачи делают с пациентами что-то такое, что в иной обстановке было бы сочтено признаком некой близости.
- Уж это я точно сам могу, - Кинтер мягко перехватил из руки девушки влажное полотенце, чуть дольше, чем требовалось, задержав ее пальцы в своей ладони. - Ты лучше попробуй пока залезть на волну «Цербера» и расшифровать их передачи. Говорила, что можешь попытаться.
Кинтер стирал с себя засохшую кровь гораздо быстрее, чем это делала будущий врач, потому как собственное тело, конечно, знал и чувствовал лучше, чем Шэл.
- Оборудование для дезинфекии еды есть в любом кафе, - говорил он, не переставая счищать с себя кровь и грязь. - Электрическая плита называется. Просто для тебя погреют подольше и посильнее.
Закончив с грудиной, он взял новое полотенце, и тщательно обтер им лицо.
- А душа тут нет? - осенило его с запозданием. - Или у вас с водоснабжением проблемы?

+1

23

— А вот пожалуй и нет, — возразила Шэл, задумчиво разглядывая лицо нового знакомого. — Я не перепутаю вас ни с Аэрусом, ни с другим турианцем из клиники. Да и между собой я их не путаю. И вы тоже отличаетесь. Поверьте, вас гораздо проще опознать, чем нескольких стоящих рядом кварианцев. Меня в этой клинике поначалу даже высмеивали, когда я по привычке называла при встрече свое имя... Хотя ваши татуировки и правда сильно облегчают дело. Они означают место рождения или что-то еще?

Глядя на вполне себе бодрого и оживающего на глазах пациента, девушка испытывала странное, щемяще теплое чувство. С одной стороны ее радовал сам факт, что ей удалось помочь. А с другой стороны, надолго ли? Не сегодня-завтра этот народный мститель снова сцепится с «Цербером». И успеет ли добраться до врача в следующий раз? Мысль о том, что ее старания продлили жизнь всего на лишние пару дней отчего-то делала больно.

— А вам сдалось это курение! — в тон Кинтеру ворчливо ответила Шэл. — Я просто действительно не понимаю, зачем себя травить, если знать, что это вредно! В чем смысл? Психологическая разрядка? А другой найти нельзя?

И в самом деле, что бы ей стоило просто соврать? Припугнуть какими-нибудь жуткими осложнениями в духе «паталогоанатом разберется»... Шэл стоически молчала, хотя соблазн был велик. И лишь еще одно воспоминание о словах Наиры ее сдерживало:

«Во многих аспектах сосуществования турианцы просты, как дверь в СБЦ, — уверяла азари. — Есть только главный подводный камень. Врать не надо. Если турианец почует в твоих словах подвох, доверие ты потеряешь раз и навсегда.»

— Недели две выждать надо, — с явной неохотой ответила Шэл. Правду в кои-то годы было куда сложнее выплюнуть, чем какую-нибудь небылицу. — Да и то, начинать понемногу. А Жнецы и «Цербер» — это забота в первую очередь военных. А моя забота — это следить, чтобы мои пациенты дожили до своего старческого рака, над которым по молодости обычно потешаются. А если вы рассчитываете завтра помереть, то что вы с таким настроем вообще на войне забыли?

Девушка помолчала, собираясь с мыслями и параллельно отключив Кинтера от капельницы и убрав из руки катетер. Мэтресса оказалась права — турианцы и правда живучи сверх меры. Биопоказатели приходили в норму буквально на глазах.

— А с вашим другом все будет хорошо, — наконец-то добавила она. — Хотя новая рука и правда не вырастет. Да и за помощью он пришел явно не сразу — успело начаться заражение крови. Затянул бы еще на пару часов — мог бы и не выжить уже.

А вот коварный план по, хм, практическому изучению турианской физиологии под благовидным и невинным предлогом с треском провалился. Сработало уже упомянутое «я САМ», что даже почти вызвало некую досаду. Казалось бы, да что такого, если лечащий врач помог бы пациенту привести себя в порядок. Зато была бы и возможность, к примеру, изучить поближе узор мелких чешуек на шее. Почему-то Шэл особенно интриговало, какие они на ощупь...

«Непотребные идеи какие-то, — мысленно одернула себя она. — Он же твой пациент!»

Но заявление про дезинфекцию еды совершенно отвлекло от странных мыслей. Сдержать смех Шэл не успела.

— Извините... — покаялась она, все еще хихикая. — Я не хотела насмехаться, но с дезинфекцией все гораздо сложнее. Если бы все было так просто, мне бы даже не понадобился защитный костюм. Начнем с того, что некоторые бактерии образуют споры, которые не уничтожаются при начальной термической обработке. Да и при химической тоже. Единственный надежный способ с ними покончить — повторный нагрев после охлаждения до комнатной температуры, когда споры начинают прорастать в клетки, у которых в то же время еще нет собственных спор. Для того, чтобы, к примеру, полностью стерилизовать медицинские инструменты, нужен автоклав. Это такой нагревательный котел, который, к тому же, дезинфецирует при высоком давлении и может выполнять запрограмированную температурную программу. Теоретически и еду можно нагреть и охладить несколько раз, но ее так же необходимо защитить и от попадания патогенов из воздуха. Стерилизовать воздух тоже, конечно, можно... к примеру вот под такими ультрафиолетовыми лампами, как у нас в операционной, — Шэл ткнула пальцем в неприметные лампочки в потолке, которые, на первый взгляд, и вовсе никакого света не давали. — Так что снять маску и просто... поесть я бы смогла разве что в стерильной операционной. Но никак не в публичном помещении. Поэтому кварианцы обычно превращают пищу в стерильную пасту, которую можно загрузить в инъекционную систему защитного костюма... Впрочем, ладно, это меня занесло. Это были всего лишь несколько примеров, а реальность еще сложнее. Но я не собиралась нагружать вас подробностями курса микробиологии. Оно вам вряд ли понадобится...

Во время своего экскурса в микробиологию, девушка развернула голографический интерфейс инструметрона и принялась методично выискивать частоту, которой пользуется «Цербер». Камала уже давно определила ее и передала сведения охране клиники, а Шэл как раз посчастливилось при этом выглядывать из-за плеча мэтрессы. Во всяком случае несколько служебных каналов она запомнила. А турианец все равно вряд ли так просто угомонится, после такого-то бешеного дня. Та же Наира как-то упоминала, что произошедшие от хищников турианцы реагируют на стрессовые ситуации вроде битвы несколько иначе, чем более миролюбивые расы. Оставшиеся на ногах и все еще переполненные адреналином после битвы нередко сходятся в учебных поединках, чтобы избавиться от остаточных последствий гормонального всплеска. Наира с ухмылкой говорила, что некоторые турианцы предпочитаюи и «иные» способы разрядки, но никогда не уточняла, какие именно.

— С водоснабжением все в порядке... — рассеянно ответила между делом Шэл. — Уборная и душевая вот за той дверью. Но вам я сегодня советую не вставать без необходимости. Побочные эффекты наркоза могут вызвать кратковременную дезориентацию, а если добавить сюда мокрый пол и раненую ногу... Увы, я не смогу вас удержать в случае чего. Но утром санитарки помогут вам выкупаться.

Сквозь трещание и помехи наконец-то послышались человеческие голоса. По первому каналу связи какой-то офисный герой распекал подопечных за разбазаривание (скорее всего, банальную перепродажу) запчастей от вездехода. По второму шла нудная инвентаризация захваченного во время рейдерского налета склада. А вот третий явно был интересней. Некий «Шершень» раздавал приказы солдатам, велев обыскать якобы заброшенное помещение где-то в районе Тупикового переулка. Судя по тону командира, тот был уверен, что наткнется на сопротивление.

«Тупиковый... — подумала Шэл. — Это почти на другом конце уровня, у ворка на куличках. Если ищут беглецов, то совершенно не там. Хотя любопытно, почему этот тип так уверен, что встретит сопротивление?»

Комментировать услышанное Шэл не стала, лишь смерила Кинтера вопросительным взглядом.

Отредактировано Shel'Tara (2020-03-05 18:06:11)

+1

24

Кинтер кивнул, и лишь спустя значительное время спохватился, что отошедшая к раненому батарианцу Шэл его кивка не видит. Усталость потихоньку одолевала турианца, наваливалась на изнуренный организм, и становились тяжелыми мозги и веки.
- Да, татуировки это место рождения, - подтвердил он, и продолжил, отвечая уже не следующий вопрос. - Сначала курение было для снятия стресса и разрядки в ситуации, когда пить и нюхать нельзя, а потом стало зависимостью.
Медленно шевеля здоровой рукой, он начал отстегивать крепления последнего куска брони, что еще оставался на нем.
- Идет война за выживание, и никаких гражданских в такое время нет и быть не может, - говорил он, немного покряхтывая. - Можешь держать винтовку и стрелять — ты солдат. Умеешь лечить раненых — ты солдат. Умеешь работать на фабрике или на пашне — ты солдат. Умеешь чинить шаттлы и водить грузовики — ты солдат. Перед лицом Жатвы солдаты все.  Остается только выбор между войной и дезертирством.
Он растянулся на кровати, наслаждаясь долгожданной возможностью расслабить мышцы и нервы.
- Вот с такими мыслями я и воюю, - закончил Кинтер изложение своего кредо.
Полуприкрыв глаза, он слушал переговоры «Цербера». На вопросительный взгляд Шэл ответил удовлетворенным кивком. Он уже боролся со сном, и в этой борьбе медленно, но верно проигрывал, отчего становился немногословным
- Тебе не кажется, что у тебя своего рода фобия заболеть?- поинтересовался он. - Кварианцы же любят полакомиться, когда Мигрирующий флот через обжитые системы проходит. С утра говорят, болеют, но это вроде как похмелье.
Алайнос откинулся затылком на подушку, подложил ладони под голову, и прикрыл глаза.
- В эту больницу «Цербер» вроде бы лезть не собирается, - пробурчал он, - поэтому я буду отсыпаться, а как проснусь уйду. Так что броню и оружие никуда не убирай. Прошу прощения, но я все.
Спустя несколько мгновений кварианка могла слышать только ровное дыхание заснувшего пациента.

+1

25

Шэл быстро заметила, что движения Кинтера становятся вялыми, а голос — откровенно сонным. С одной стороны это было хорошо. Раз турианец ощущает себя в достаточной безопасности, чтобы начать засыпать — значит, она все сделала правильно. А с другой стороны Шэл прекрасно понимала, что, скорее всего, видит его в первый и в последний раз. Так зачем привязываться? Со временем он станет просто первой страницей ее медицинской автобиографии. Пройденным (она надеялась!) экзаменом.

Только почему на душе так подозрительно тошно?

— Здесь я не соглашусь, — на пробу ответила на последний вопрос Шэл, но ожидаемо увидела лишь вялую реакцию в ответ. — Фобия, конечно, имеет под собой основание, но все же по большей части иррациональный страх. А заболеть я могу вполне реально, и любая инфекция для меня все равно, что для любого другого существа, больного острой формой иммунодефицита. В большинстве случаев не смертельно, конечно, но приятного мало.

Шэл не видела особого смысла в том, чтобы серьезно раненое, а оттого уязвимое даже для простой уличной шпаны существо покидало больницу, но спорить не стала. Все равно это, скорее всего, бесполезно. Как и пытаться удерживать его силой. Разве что Наира утром убедит по-своему. Поначалу девушка хотела было попробовать предъявить свои аргументы, но быстро поняла, что предъявлять их уже некому — турианец благополучно отрубился.

Ночная смена прошла без особых приключений. Утром, когда Шэл получила на инструметрон сообщение о пересменке, она уже откровенно клевала носом. Пациенты спали. Девушка как могла бесшумно покинула помещение и черным ходом вышла на соседнюю улицу. До дома — точнее, крохотного жилого модуля, — добралась уже в полутумане. Сил не осталось даже на то, чтобы поесть, поэтому она так и заснула на узкой койке, даже перестав ощущать ее неудобство.

+1


Вы здесь » Mass Effect Expansion » Архивы СБЦ » [25.06.2186] Гравитация (завершено)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC