Вверх Вниз

Mass Effect Expansion

Объявление

Mass Effect, 18+, эпизодическая система игры.

Сейчас в игре: Во время последнего всеобщего голосования в Совете было принято решение об остановке всех восстановительных работ в колониях, и создании поисковых отрядов для эвакуации выживших в центральные системы. Лидерами Совета было заключено соглашение с Общностью гетов о разработке нового проекта, более подробные данные пока не разглашаются.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Mass Effect Expansion » Архивы СБЦ » [02.07.2186] (Не)научный интерес (завершено)


[02.07.2186] (Не)научный интерес (завершено)

Сообщений 1 страница 27 из 27

1

https://i.imgur.com/pBlvXaJ.jpg
(Не)научный интерес
02.07.2186, захваченная "Цербером" Омега

— Kinter Alienos, Shel'Tara —

Прошла неделя с момента знакомства Шэл'Тары и Кинтера. Кварианка полагала, их встреча была первой и последней. И ошиблась.

Отредактировано Shel'Tara (2020-03-14 02:30:56)

+1

2

Он был безоружен. «Цербер» запрещал ношение оружия всем, кроме людей. А без оружия на Омеге он чувствовал себя беспомощно, словно со связанными за спиной руками. Потому он семенил быстрым шагом, стараясь оставаться в тени, и не попадаться лишний раз на глаза никому, особенно людям. Потому что людям иметь оружие разрешили, и Кинтер полагал, что немало найдется среди людей тех, кто воспользуется возможностью пограбить беззащитных. «Цербер» поддерживал какой-то номинальный порядок внутри выделенного для гражданских периметра, но порядок этот строился на превосходстве людей.
Наряд турианца состоял из рабочей одежды, сильно потрепанной, местами залатанной, а местами измазганной каким-то маслом, и только обувь была пристойного качества. Обувь гораздо сложнее подобрать, чем комбинезон или безрукавку, простого соответствия размера мало, так что ботинки на Кинтере были его собственные.
Немолодой турианец, сломленный дискриминационным режимом и запустившийся после оккупации станции, нищий и боязливый, он никак не ассоциировался с наемником «Синих светил», которые привыкли ходить по Омеге хозяевами жизни. На этом и строилась маскировка Кинтера, который шел по контролируемой «Цербером» территории. 
Он шагал за облаченный в ярко-красный с золотом костюм кварианкой, чья одежда ее разительно контрастировала своей воинственной и жизнеутверждающей расцветкой с депрессивной атмосферой оккупированной зоны. Броская красочность кварианки и восхищала, и пугала одновременно. Пугала потому что бывают времена, когда привлекать внимание означает привлекать опасность.
Кинтер не спешил подходить к Шэл. Сначала он хотел убедиться, что за ней никто не следит, никто не преследует ее. Простая осторожность городского партизана.
Впрочем, поводов для беспокойства не было. И Кинтер нагнал Шэл, мазнул взглядом по ее округлым бедрам, которые притягательно покачивались на ходу, поравнялся с ней, и произнес:
- Привет. Узнал, что твоя смена закончилась, решил проводить. Не будешь против моей компании?
Никакой уверенности в том, что девушка согласится продолжить знакомство, у Кинтера не было, так что он был готов к отказу. Однако, надеялся все-таки на то, что симпатия, которую он испытывал к лечившей его ранения кварианке, взаимна хотя бы отчасти.

+1

3

Шэл оказалась настолько погружена в собственные мысли, что подкрасться к ней смогла бы и ватага пьяных кроганов. А ведь все та самая ее «неприемлемая» в медицинском деле сострадательность! Она ведь врач. Пусть даже и совсем молодой. Точнее, в этом-то и проблема, что молодой. Непривычный к тому, что пациент может просто погибнуть на операционном столе, даже несмотря на все попытки ему помочь. И мысли об этом настолько выбросили Шэл из рабочей колеи, что Камала отчитала ее и выгнала домой, приходить в себя. Эти же мысли помешали вовремя заметить приближение другого существа.

Девушка вскрикнула от неожиданности и машинально активировала инструметрон, намереваясь защищаться в случае угрозы. И только тогда разглядела, кто перед ней.

— Кинтер... — потрясенно пробормотала она, коснувшись его предплечья в приветственном жесте.

И тут-то ее снова накрыло.

Нет, ее «первый» совершенно не был похож на сегодняшнего турианца. Тот был совсем молодой и темнокожий, с темно-синими татуировками на лице и яркими, зелеными глазами. Поразительно, как он при всех своих едва ли совместимых с жизнью травмах ухитрялся оставаться в сознании... Важно было не это. Важно было, что «первый» еще жив. А значит, хоть что-то ей, Шэл, удалось сделать правильно.

— Простите, — покаялась она, осознав, что так и замерла посреди улицы, впившись пальцами в грубую ткань рукава турианца и пытаясь не разреветься. Отпустила его и все же невольно шмыгнула носом. — Я не против вашей компании. Раз вы узнавали про мою смену... что-то случилось? Вы же еще не до конца поправились...

+1

4

- У меня ничего не случилось, кроме того, что очень уж хотелось с тобой повидаться, - ответил Кинтер немного растерянный от поведения Шэл. - Но я вижу, у тебя что-то случилоь.
Не надо было смотреть сквозь стекло защитного костюма, чтобы понять, что кварианка чем-то сильно расстроена. Судорожный жест, которым она вцепилась в плечи турианца, словно искала какой-то опоры. Упавший голос. Ее недолгое оцепенеие, будто находилась не посреди улицы, а где-то еще, в другом месте. Ясно было, что у девушки сильный стресс, хотя Кинтер пока не знал из-за чего. Но он попробовал догадаться, благо не надо быть гением проницательности, чтобы предположить, отчего может быть сильный стресс у врача, только что закончившего смену.
- В больнице кто-то помер? - спросил турианец. - Один из пациентов?
Он мягко обнял пальцами локоть Шэл в знаке поддержки.
- Пойдем, не надо тут стоять, - сказал он, почти не сомневаясь, что его догадка верна. - Если тебе станет легче, если выговоришься, то расскажи. Если тебе будет легче, если не будешь думать об этом, то я могу попробовать тебя отвлечь.
У Кинтера мелькнула циничная мыслишка, что в таком состоянии девушка может быть уязвима для соблазнителя. Алайнос отогнал эту идею. По отношению к Шэл такое использование ее трагедии казалось слишком уж подлым и бесстыдным, но все-таки мысль промелькнула.

+1

5

Чужое прикосновение Шэл восприняла как нечто обыденное. Но и гласу рассудка вняла, направившись вперед по полутемному переулку. Справедливо предположив, что если Кинтер следовал за ней от клиники, то он вряд ли знает, куда именно она направляется. А значит, ей и дорогу показывать.

— Да, умер, — подтвердила Шэл после небольшой заминки. — Турианец, один из ваших. Я не узнала, как его зовут... Сегодня доставили сразу троих тяжелораненых. Свободных врачей не хватало, и одного пришлось оперировать мне. Но я не успела хоть что-то сделать. Он умер прямо на операционном столе. Возможно, будь на моем месте более опытный врач, он смог бы... Я не знаю.

Девушка снова замолчала, прокручивая в памяти события прошедшего дня. Очевидных ошибок она не совершила, и все же мерзкое ощущение, что кто-то другой смог бы сделать больше, ее не покидало.

— Отвлечься было бы неплохо... — наконец-то вздохнула она. — Вот только не знаю, как.

Она сомневалась, что окружающие хоть немного смогут понять причину ее состояния. Для Камалы произошедшее было чем-то будничным и рутинным. Знакомые медсестры тоже видали и не такое, особенно на Омеге. Кинтер... едва ли существо, которое с легкостью отнимает чужие жизни, сможет оценить их стоимость в глазах врача. Хотя об этом она предпочла тактично промолчать.

+1

6

Они шли по улицам гетто, отведенного «Цербером» для не-людей. Тут было темно, жарко и душно. С каждым днем оккупации все постепенно приходило в запустение. «Цербер» не справлялся с обслуживанием станции, отчасти из-за сопротивления, отчасти из-за того, что не особо и старался. Мимо Кинтера и Шэл проходили разномастные жители Омеги, лица которых были едва различимы из-за разбитого освещения. Только силуэты плывут сквозь полумрак, да негромки голоса доносятся из сгустившейся темноты.
- Шэл, я не знаю, как врачи справляются с потерей пациента, - после недолго раздумья сказал Кинтер. - Я знаю как военные справляются с потерями своих товарищей. Все по-разному, лично я предпочитаю крепкий алкоголь. Кто-то предпочитает быть в такие минуты в одиночестве. А кто-то стремится в шумные компании, чтобы был смех и музыка. Кому-то нужен собеседник. Кто-то тратит деньги. Кто-то делает еще что-то. Каждый устроен по-своему.
Турианец умолчал о том, что всякое средство помогает лишь какое-то время. Но если боль утраты постоянна, то как с любым обезболивающим, рано или поздно наступает привыкание, и требуется более сильное средство. Он не стал думать об этом дальше.
- На Омеге идет война, пусть и партизанская, а войны без потерь не бывает, - сказал он вслух. - Будут и другие потери, пока «Цербер» не будет изгнан. И чем раньше это принять, тем лучше.
Он не был уверен, правильные ли вещи он говорит. Кинтер вообще не привык быть в роли психотерапевта. В «Светила», как правило, приходили уже опытные бойцы, каждый из которых знал свой способ пережить горе и печаль.
- Какое ранение было у пациента? - спросил Алайнос. - Почему панацелин не остановил кровотечение сразу после ранения? Ты недавно в профессии, почему тяжелораненного оперировала ты? Что именно стало причиной смерти?
Кинтер пытался развеять мысли Шэл о собственной вине. Он знал, отчасти по своему опыту, что в подобных ситуациях это чувство нередко старается пролезть, подобно гадкой змее, в мозг. Но его надо давить, как и всякую гадину, потому что иначе вина угнездиться, будет расти, набираться сил, и, подобно инопланетному паразиту из триллеров, поработит мозг носителя.
- В любом случае, Шэл, ты не виновата. Турианец умер насильственной смертью. А в убийстве всегда виноват убийца, а любые мысли и рассуждения о том, что в преступлении виноват кто-то еще, кроме преступника, суть оправдание преступника, - заключил Кинтер

Отредактировано Kinter Alienos (2020-03-08 21:47:29)

+1

7

Пожалуй, в чем-то Кинтер был прав. Шэл это понимала. Как и тот простой факт, что кварианцы, как очень сплоченный народ, не привыкли разбираться со своими трудностями без поддержки близких. Да, ритуал Паломничества учил в первую очередь и тому, чтобы суметь справиться в одиночку, возникни такая необходимость. Тем не менее именно сейчас, ощущая на руке крепкие пальцы этого едва знакомого турианца, Шэл понимала, что хотя бы в данный момент она не одна. И разум подсознательно ухватился за спасительную соломинку.

— Алкоголь, говорите... — хмыкнула она, невольно провожая взглядом фигуру рослого прохожего. — А вы видите в этом смысл? Сначала напиться до беспамятства и все забыть. А поутру снова вспомнить. А вспомнить, отчего с вечера хотелось напиться — это ведь словно прожить все заново, нет? Хотя один знакомый человек из наших пациентов как-то упоминал, что есть такой ритуал, поминать алкоголем погибших.

Впрочем, Шэл умолчала о том, что сама косеет, даже только понюхав алкоголь. Ей и напиваться бы не пришлось, чтобы улететь в лучшие края.

— А тот турианец... — Ее голос вновь выдал напряжение. — У него не осталось панацелина. И случилось примерно то же, что и с вами. Множественные огнестрельные ранения в области груди и шеи. Сильное кровотечение... Будь у меня больше времени, возможно, я бы и смогла... А оперировать пришлось мне, потому что как раз в этот момент по клинике шныряла ищейка из этих, — Шэл не заметила, как ее руки сами собой сжались в кулаки, а в голосе промелькнули злые, металлические нотки. — Ходит, вынюхивает, ублюдок, уже не первый раз. Всех опытных врачей опять согнал на допрос! У нас даже плановые операции из-за этого говнюка подвинули! Да если бы я могла, я бы... я бы этого скота на банк органов пустила! Он виноват ничуть не меньше настоящего убийцы.

На самом деле Шэл почти изумилась, как просто бывает найти цель для ненависти. Найти себе парию, обвинить во всех грехах и самозабвенно возненавидеть. Просто ради того, чтобы снять себя хотя бы малую частичку той самой вины.

+1

8

Мысленно турианец удовлетворенно кивнул. Чувство вины надо переплавить в ненависть и холодную ярость к истинному виновнику. Это полезные страсти, они побуждают действовать, бороться, жить.
- В «Цербере» все уроды, - охотно подтвердил Кинтер. - В прошлом году они распыляли на Омеге вирус, который вызывал смертельную болезнь у всех, кроме людей. Но тогда взять под свой контроль станцию у них не вышло, а теперь у них новая попытка. А как часто вас допрашивают?
Шэл сказала важную новость. Эта клиника была важна для сопротивления, и потеря ее стала бы для партизан тяжелым ударом. И если «Цербер» всерьез начнет копать, то недалек тот час, когда весь медперсонал будет отдан убит, или даже отдан адьютантам.
Потому что есть методы допроса, которые всякому развяжут язык, И тут даже не в пытках дело. Современная химия справляется лучше всякого паяльника. Один укол, и полная утрата контроля над тем, что говоришь. Да и пытки «Цербер» применит запросто, даже не сомневайся. Пока что у террористов, видимо, только догадки и предположения. Но если допросы будут учащаться, то это симптом того, что появились конкретные подозрения.
Вслух своих опасений Кинтер говорить не стал, вряд ли стоило сейчас нагонять страху на Шэл. Озвучил он другие мысли.
- Если парень помер от потери крови, то проблема не в теме. Уж остановить кровь и сделать переливание ты точно можешь, в этой части к твоему профессионализму вопросов нет, - заявил Кинтер. - Пациент не успел вовремя перевязать раны, его путь к госпиталю был слишком долог, а  дознаватель нарушил нормальную работу клиники. Тебе не хватило времени, но его бы не хватило никому. Смирись, Шэл, есть вещи, над которыми мы не властны.
Он дружески приобнял ее за плечи. В его прикосновении не было ничего фривольного. Таким же образом могут обняться двое мужчин, или брат с сестрой. Кинтер хотел выразить участие и поддержку.
- Сосредоточься над тем, что в твоей власти. Нести возмездие, например. Ты уже это делаешь, и я наглядный пример, - говорил Кинтер. - Если я благодаря тебе на ногах, то это означает, что благодаря тебе «Цербер» поплатится за то, что творит. Да уже расплачивается. А еще в твоей власти выпить.
Алайнос позволил себе немного, чуть-чуть, улыбнуться. Немного легкого, тактичного юмора помогает смягчить горе, но, конечно, важно не переборщить с шутливостью.
- То есть я тебя не склоняю, конечно. Просто нередко алкоголь и вправду помогает. Совсем не нужно напиваться, - сказал Кинтер. - Но в малых дозах спиртное расслабляет, улучшает присутствие духа и позволяет легко переключать внимание с одной темы на другую. В большинстве культур потребление спиртного связано с определенными ритуалами, а следование ритуалу снимает стресс, для этого они и придуманы. Но, что еще важнее, алкоголь развязывает язык.
Он подумал, как бы лучше выразить то, что хотел сказать.
- Иногда нужно высказаться, разговорится, излить все, что на душе. Но внутренние ограничители этому мешает. Застенчивость, деликатность, стыдливость, культурные табу, и всякая прочая такая херня, - сказал Кинтер. - Спиртное эти ограничители убирает, и под хмелем легко проговаривается все, что накопилось, наболело.
Турианец потрепал свою спутницу по плечу, немного прижал к себе.
- Но это, конечно, необязательно, - добавил он. - Делай то, что хочешь. Кстати, а что ты хочешь?

+1

9

Шэл слышала про прошлогодний вирус на Омеге, но самый пик паники не застала. К тому моменту, как она прибыла на станцию, ситуация была под контролем. И все же, даже отголоски произошедшего вызвали у кварианки вполне логичное возмущение.

— Кем нужно быть, чтобы использовать  биологическое оружие... — буркнула Шэл. — Разве что только этими. Интересно, что бы эти идиоты делали, если бы станция и правда вымерла? Канализации бы тоже сами чистили?.. А допросы были с самого первого дня. Раз в неделю как минимум приходит эдакая важная фря и сует нос во все дыры. А ты можешь только вежливо молчать и мысленно упражняться в художественном применении медицинского инвентаря. Да и в других клиниках ничуть не лучше. К нам заходит одна медсестра с соседнего уровня... У нас с ее клиникой обмен поставками налажен. Она говорит, у них тоже крыса шныряет.

Шэл мимолетом отметила прикосновение Кинтера, но восприняла как нечто привычное. Для нее было совершенно нормально проявлять свои эмоции прикосновением, и она подсознательно ожидала этого от окружающих. Она чуть сжала пальцы Кинтера своими, обозначив признательность за поддержку, и снова отпустила, чтобы не казаться навязчивой. Хотя, казалось бы, с чего бы — они ведь больше не врач и пациент. И эта мысль сама по себе была странной и очень двузначной...

— Я сделала, что могла, — покачала головой Шэл, отвлекаясь от своеобразных размышлений. — Просто этого было недостаточно. Я не знаю, что тому виной — время как фактор или моя личная нерасторопность, и уже никогда не узнаю... Остается просто как-то с этим жить. И надеяться, что мое «возмездие» в лице вас и прочих отвесит этим засранцам приличного пинка под зад.

Перед последними словами девушка предусмотрительно огляделась по сторонам, но прохожих близко не было. По клинике ходили слухи, что в гетто ошиваются не-человеческие соглядатаи и сдают «Церберу» особо беспечных и говорливых за сущие крохи. Правда ли это или же нагнетание паники, Шэл не знала. Да и предпочла бы никогда не узнать.

— А чего я хочу... Хм...

Она чуть было не выпалила — удави, пожалуйста, эту крысу, которая по клинике шныряет. Спохватилась. И даже испугалась. Испугалась, как просто можно взять и захотеть переложить свои проблемы на доброго (нет) дядю с пушкой и ба-альшим зубом на «Цербер». И даже так, не «Церберовца» в конечном итоге она бы просила рисковать.

— А знаете, чхать я хотела на культурные табу, — сердито выпалила Шэл, злясь скорее на себя. — Во всяком случае сегодня так точно! И я точно знаю, чего я НЕ хочу. Не хочу выпивать с зеркалом, если уж пить вообще. Поэтому мне нужна ваша компания. Кто-то, кто смог бы за мной присмотреть, если я буду ползать на карачках и ловить розовых пыжаков. И желательно где-то, где я не расскажу всем желающим послушать про... сами знаете. Например, у меня дома. Сейчас достать хорошую выпивку не так-то просто, но мне повезло. Один особо благодарный пациент как-то осчастливил весь медицинский состав клиники. Думаю, как раз пришла очередь моей бутылки. Все никак повода не было... да и с кем мне пить. А тут, понимаете ли, люди поминают, а мне нельзя, что ли?..

+1

10

Кинтер не стал говорить о том, что перспективы отвесить «Церберу» пинка под зад, как выразилась Шэл, у местного сопротивления были весьма призрачны. Вся борьба местных партизан была обречена изначально. Рано или поздно закончатся и термопатроны, и бойцы. У них нет снабжения, нет связи с внешним миром, а их соперник может восполнять любые потери, которые понесет.
Турианец не расстроил и без того несчастную сейчас кварианку. Продолжать убеждать ее в том, что она не виновата, вроде бы тоже сейчас смысла не была. Острая стадия переживания у нее, кажется, прошла, а остальное сделает время, а также молодость и крепость нервной системы. В двадцать с небольшим лет хочется радоваться жизни, а не прокручивать раз за разом дурные воспоминания. Что Шэл и подтвердила, предложив устроить попойку.
Кинтер, конечно, не стал отказываться. Они шли вдвоем, в обнимку, так как руки с плеча Алайнос так и не убирал, шли по заброшенным в безнадзорности улицам гетто, и алый костюм Шэл в тусклом освещении становился багровым, а душный воздух обволакивал их, веял усталостью и безысходностью, пропитавшими этот периметр отверженных властью «Цербера».
- Всегда тут жила, или «Цербер» выселил? - спросил Кинтер, когда Шэл остановилась возле своей двери.

+1

11

Дорога до «дома» много времени не заняла. Да и «домом» этот жилой блок с крохотными отдельными модулями, связанными лишь внешней лестницей, назвать было сложно. С верхнего пролета неприязненно таращился сосед-батарианец. Точнее, откровенная неприязнь в его взгляде появилась лишь при виде незнакомого турианца. Какое-то время сосед пытался подкатывать к Шэл, но добился лишь того, что девушка запомнила его распорядок дня и научилась виртуозно избегать. Да и общее желание проводить время «дома» дольше необходимого уверенно стремилось к нулю. Сейчас же деваться было некуда, и Шэл боязливо поежилась, чуть теснее прижавшись к боку Кинтера. Хотя сосед вряд ли стал бы напрашиваться при посторонних.

Шэл как можно быстрее открыла дверь и шмыгнула внутрь, уже из полутьмы прихожей ответив:

— Я всегда тут жила... Да откуда бы у меня взялись деньги на что-то получше?

«И побезопасней», — мрачно подумала она, но вслух ничего не сказала.

— Для того, чтобы заняться частной практикой и собрать денег на свою клинику, для начала нужны дипломы и стажировка. А официально мне это не светит. Заходите... Только не споткнитесь, у порога кабель.

Жилой модуль чем-то походил на лавку старьевщика. По углам были расставлены странного вида приборы, многие из которых на первый взгляд были собраны на коленке. Со стола Шэл бережно убрала в стенной шкаф разобранную автоматическую пипетку, которую накануне намеревалась заново откалибровать. Порой девушка прихватывала домой приборы из лаборатории для рутинной проверки или настройки, а что-то даже приходилось лично чинить. Под потолком болталась единственная лампочка для освещения, пусть и довольно яркая. Шэл, подумав, включила и пару ультрафиолетовых ламп, принесенных из запасов клиники. На всякий случай. Света как такового они не давали, но воздух все же дезинфецировали.

— Располагайтесь, — предложила девушка, кивнув на единственный продавленный по центру диван. Цвет его обивки уже давно трудно было определить, но сверху его застилал вполне приличный плед с теми же узорами, что и на защитном костюме. — Сейчас принесу посуду... Я-то и без нее обычно обхожусь. Обычной еды у меня, правда, нет. Только стерильная паста. Но можете попробовать, если хотите, не отравитесь...

С этими словами Шэл удалилась в санузел, где, как она помнила, точно должен быть один из стаканов. Когда-то она подставляла его, когда труба водоснабжения начала протекать. Еще один нашелся на полке над умывальником. Стаканы были тщательно вымыты, после чего водружены на стол вместе с бутылкой неплохого декстро-виски. Щедрый пациент остался и правда очень доволен.

— Откроете? — Шэл кивнула на бутылку, а сама полезла в холодильник на поиски еды. — Ну и раз уж мы об этом говорили... У турианцев тоже есть ритуалы, связанные с... распитием алкоголя?

+1

12

Кинтер наметанным взглядом приметил и соседа-батарианца, и то, как он зыркнул на обнявшего Шэл турианца, и все понял правильно, отчего, побуждаемый древними инстинктами, открыто прижал девушку к себе посильнее, демонстрируя, что, дескать, тут занято и всяким там ловить нечего. Впрочем, не только лишь инстинкты повелевали Алайносом, а то соображение, что одинокая девушка находится в большей опасности, чем девушка, у которой может найтись хоть какой-нибудь друг, способный помочь, при случае.
- А у тебя тут тайный поклонник? - с мягкой иронией спросил Кинтер, переступая через порог.
Аккуратно перешагивая через провода и приборы с запчастями и деталями, турианец прошел в комнату, и опустился на диван. Он откинулся на спинку, расслабленно вытянул ноги. У него давно не было возможности вот так просто и легко провести вечерок с бутылочкой, ни о чем не переживая и не беспокоясь. Чтобы чувствовать себя свободно, не опасаясь насчет того, как твое поведение выглядит со стороны.
- У тебя тут атмосферная обстановка, - чуть повысил голос Кинтер, так как Шэл, скрылась где-то в глубинах своей квартирки. - Ощущается что-то такое... Кварианское. Это хорошо. Всякий достойный разумный должен помнить о том, кто он есть, и откуда родом.
Виски оказалось хотя и мало выдержанное, но качественное, дорогой марки. Кинтер скрутил пробку, разлил по стаканам. Сначала поколебался, сколько наливать Шэл, но, подумав, решил, что в любом случае, та не обязана выпивать все до дна, и заполнил стакан на три четверти.
- В тяжелые дни турианцы взывают к духам, просят у них вдохновения, душевных сил и поддержки, - сказал Алайнос после некоторой паузы, во время которой он собирался с мыслями и настраивался на серьезный лад. - Свой дух есть у каждого разумного, у места, у сложившихся коллективов, может быть, у старого дерева или сложно организованного животного. Дух отображает лучшие стороны своего основоположника. У станции Омега тоже должен быть свой дух.
Ненадолго Кинтер задумался, медитативно глядя на коричневую жидкость.
- Омега не отличается ни красотой, ни благолепием. Жизнь тут никогда не была сладкой, и мало кто стремится тут осесть, - продолжил он. - Но на Омеге нет ни запретов, ни правил. Она привлекает тех, кому строгие правила мешают вдохнуть полной грудью. Вот, например, на Цитадели тебя и на сто шагов к больнице не подпустили бы без диплома, лицензии и еще кучи документов, которые не сделают тебя хорошим врачом. Но Омеге плевать на бюрократию, этой станции главное, чтобы ты делала свое дело. На Омеге непросто выжить, но те кто выжил на Омеге, выживут везде. Своевольство и стойкость жителей Омеги воплощает в себе дух этого места. Обратимся к нему, чтобы вдохновится на то, чтобы делать по-своему, и не ломаться, как бы тяжело не было.
Он поднял стакан.
Кинтер пил виски легко, большими глотками, с охотою, но не жадно, и когда потребовалось перевести дыхание, он отнял сосуд от рта, оставив чуть-чуть на донышке. С негромким стуком он опустил стакан на стол, и снова откинулся на спинку дивана.
- Ты как? - мягко, с некоторыми нотками нежности спросил Кинтер, глядя на непрозрачное забрало кварианского костюма, сквозь которое мерцали глаза Шэл.
Без уточнения, понятно было, что имеет он в первую очередь моральное состояние хозяйки дома.

+1

13

Услышав про тайного поклонника, Шэл вполне закономерно фыркнула, ничуть не скрывая превратившегося в раздражение испуга.

— Он не тайный поклонник, он вполне явный придурок! — не  стала заступаться за честь кавалера она. — Из-за него приходится носить электрошокер. И даже уже раз им воспользоваться, когда созерцания этому индивиду показалось мало... Попытался прижать на лестнице. Мол, домой хочешь — «заплати». Ну я с перепугу его и угостила. А на его вопли, к счастью, из соседнего модуля вылез кроган и пообещал оторвать голову, если не заткнется... С тех пор домой хожу по стеночке и очень быстро. Иногда меня провожает знакомая азари, биотик. Ей уже тоже приходилось делать определенные намеки... Так что при посторонних он предпочитает не нарываться. Но в дверном замке кто-то регулярно пытается ковыряться. К счастью, мою защиту взломать не так-то просто.

Девушка озадаченно притихла, подумав, что высказывать свои опасения по поводу такого соседства все равно излишне. И так весь вечер жалуется.

— Я поначалу хотела переехать, — тише добавила она. — Но кварианцев мало куда пускают. Остается разве что в клинике ночевать.

Шэл наконец-то вернулась, положив на стол несколько закупоренных тюбиков, и осторожно примостилась на диване рядом с турианцем. Ей почему-то было комфортно рядом с ним, но и нарушать  личные границы не хотелось, ведь другие расы к этому куда более чувствительны, чем кварианцы. И все же какая-то остаточная тревога по-прежнему давала о себе знать. Сегодняшний невезучий пациент очень наглядно дал понять, в какой опасности они все находятся. Кто знает, быть может, и уютно развалившийся на диване Кинтер завтра вновь окажется на ее операционном столе. В лучшем случае. Шэл хотела запомнить его именно таким, как сейчас — живым, теплым, надежным, чуть прищурившимся, задумчиво шевелящим мандибулами. Мысль о том, что каждый новый день может все необратимо разрушить, была почти невыносимой.

«Выпить. А вот теперь срочно нужно выпить...» — подумала она и решительно взяла со стола свой стакан.

— Ну, еда у меня точно кварианская... — неловко пошутила Шэл в ответ на напоминание о своем происхождении, и кивнула на тюбики: — В серых вегетарианская, еще со Флота. А в желтом адаптированная турианская, моя личная разработка.

Про дух Омеги девушка слушала с жадным интересом, почти как в детстве истории отца о мире за пределами Флота. Чужие верования показывали, насколько на самом деле разнообразны расы во вселенной. И в то же время, в чем-то неизменно одинаковы. В каждой вере можно было найти хоть что-то и для себя, что-то, что объединяло бы с другими культурами.

— Не сломаться... — негромко повторила Шэл, как то самое напутствие самой себе. И опустила в свой стакан трубку инъекционной системы своего защитного костюма.

На внутренней стороне забрала шлема замигало голографическое предупреждение о повышенном содержании спирта, но кварианка его проигнорировала. Даже убирать не стала — все равно со стороны предупреждений не видно. Жидкость прошла сквозь сложную систему фильтров очистки, хотя и особого интереса у умной электроники не вызвала — само повышенное содержание алкоголя уже и было достаточной дезинфекцией. В следующий момент Шэл поймала губами выдвижную трубку инъекционной системы и сделала первый глоток. Она могла ввести любой напиток инъекционно, но в этот раз хотела почувствовать вкус. Правда, после последнего глотка не удержалась от кашля. Жидкость огненным комком провалилась куда-то в желудок, распространяя по телу странное тепло. И словно какую-то слабость...

— Я никогда еще не пробовала алкоголь вот так... — призналась она в ответ на вопрос Кинтера. Он, конечно, едва ли смог бы увидеть, что она свой напиток именно выпила, а не вколола, но об этом Шэл не подумала. — Но ощущения... все же... хорошие... Теплые. Как-то все... немного проще. И знаете... а, к пыжакам, давай на «ты»? В общем, помнишь, ты в вечер нашего знакомства говорил, что тебе не хватает задушевности. Так как, сейчас лучше?

В голове уже начинало приятно шуметь, а язык и правда так и норовил ляпнуть абы что. Шэл пока что крепилась, но подозревала, что еще немного — и ее понесет...

+1

14

Кинтер воздержался от пробования турианской еды. По той причине, что испугался того, что эта собственная разработка Шэл ему не понравится. И тогда придется либо расстроить девушку, либо соврать, и пусть вранье совсем и пустяковое, но ему показалось, что в такой вечер даже маленькая ложь будет как фальшивая нота.
- Люди считают, что виски следует употреблять либо до еды, либо после, но никак не вовремя, - дипломатично сообщил турианец. - Думаю, следует им довериться, это ж они его придумали.
А еще он решил на обратном пути зайти к батарианцу, и двинуть ему по морде. Чтобы перестал в чужие замки лазать, и вообще, для профилактики. Мало ли какие пакости тому в голову могут залезть. Шэл он о своем намерении говорить не стал, как не собирался сообщать о содеянном после претворения своего плана в жизнь.
- Чуть погодя по телу должно распространиться приятное тепло, начиная с живота, - Кинтер не понял, что имеет в виду кварианка, говоря о том, что не пробовала алкоголь вот так, но тему употребления спиртного поддержал. Эта тема была ему близка и приятна.
- Если на вкус крепковато, то можно разбавить простой водой, - подсказал он, имея в виду то, как закашлялась Шэл. - Люди тоже так часто делают. В «Светилах» людей немало, так что я в их обычаях неплохо разбираюсь.
Кинтер допил содержимое стакана, и плеснул себе еще, оттягивая ответ на каверзный вопрос.
Со стаканом в руке он снова откинулся назад, приобнял Шэл, и сказал:
- Да сейчас лучше. С тобой хорошо, просто, и вообще, давно я так время не проводил, спокойно и легко. Но я догадываюсь, что дальше ты спросишь, почему я покинул Иерархию?
В голосе его чувствовалась легкая улыбка с примесью грусти.
- Я служил в армии, но оттуда меня с позором выгнали, - признался он, и сделал большой глоток, а потом, вдохнув воздуха, еще один. - Неуставные отношения. Избил подчиненного. Сильно избил. И не один раз.
Кинтер опустошил и этот стакан, после чего добавил:
- Он был плохой солдат. Иерархия вообще говоря, не требует от командиров нянчиться с подчиненными, но я перегнул палку. А после того, куда мне было идти, кроме как в наемники?
Высказав это, он замолчал в некоторой задумчивости. Он боялся, что теперь Шэл решит, что он какой-нибудь садист, который упивается властью над людьми, или любит причинят боль. Девушка испугается его, и станет избегать.

+1

15

Шэл попыталась было наклониться к столу, чтобы заглянуть, осталось ли что-то еще в ее стакане, но ее внезапно повело в сторону. К счастью, Кинтер ее придерживал, и девушка машинально ухватилась за его руку для лучшей опоры. Впрочем, тестировать свою координацию тоже перестала. Во избежание.

— Довер-римся людям в их большом опыте! — слегка заплетающимся языком торжественно произнесла Шэл. — Я тоже не голодная... И р-разбавлять ничего не надо, все как есть очень познавательно.

Тепло потихоньку превращалось в жар. Общую температуру компенсировал защитный костюм, но лицо горело, будто обожженное. Грудь что-то распирало изнутри — словно лопнули некие сдерживающие прежде обручи. Хотелось смеяться, хотя Шэл не вполне понимала, над чем. А может быть, плакать — но из-за чего, вспоминать не хотелось.

— Ох уж эт-ти люди... — посетовала она, покачав головой. — Придумали такой замечательный... этот... виски и все равно убивают всех вокруг... Ну разве не глупо? Ну скажи? А я не хочу тут умирать. Давай не будем тут умирать, а? Обещаешь?

Невеселую историю Кинтера Шэл выслушала, не перебивая, и внешне не показывая никаких эмоций.

— Я верю, что ты мог кого-то избить... — наконец-то медленно произнесла она, словно с трудом вспоминая правильные слова. — Я верю, что за дело. Но я не верю, что это... твое. Ты же не наслаждаешься этим... Иначе т-та мерзкая харя пролетом выше уже была бы моим пациентом...

Она ничуть не кривила душой — повидать садистов от природы уже случалось. Шэл не видела этого маниакального блеска в глазах Кинтера. А даже напротив, словно бы усталость, затаившуюся где-то очень глубоко под внешней бравадой.

— Но харя еще жива, а ты здесь... — продолжила она и неожиданно даже для себя ляпнула: — Можно тебя потрогать? Любопытно...

И, не дожидаясь разрешения, едва ощутимо провела ладонью вдоль гребня.

+1

16

Шэл, как и обещала, захмелела быстро, с небольшой порции. Отчего стала очень милой. Движения ее стали неловкими и неуклюжими, речь упростилась, и теперь кварианка казалась чуточку менее самостоятельной, нуждающейся в постоянной поддержке и опеке, что растрогало и завело Кинтера одновременно.
- Малышка, ты пьяна, - улыбнулся турианец.
Он потянул Шэл к себе, обнял двумя руками, и усадил к себе на колени, лицом к лицу. Согнутые в коленях ноги девушки с двух сторон объяли  бедра турианца.
- Трогай, где хочешь, -  сказал Кинтер чуть сдавленным из-за сбившегося дыхания голосом.
Сквозь тонкую одежду Кинтер костью ощущал плотный, почти как костный покров турианки, но при этом упругий и податливый материал скафандра. Турианец давно не был с женщиной. Крепкий округлый зад ее в близости от его чресел создавал в воображение мужчины картины непристойные и оттого привлекательные. Невозможность раздеть ее, положить ладони на ее голое тело, дотронуться до нее губами придавала Шэл невыразимую пикантность. Даже будучи близкой, кварианка оставалась недоступной. Это обостряло все инстинкты и чувства Кинтера сильнее наркотика.
- Шэл, - хрипловато сказал Алайнос, - ты восхитительная сексуальная молодая женщина. И ты прекрасна.
Он полулежал, предоставляя себя несмелым рукам девушки, и Шэл гладила гребень, эти прикосновения разогревали его, и он желал, чтобы она не останавливалась на гребне, а пошла дальше, обнажила его грудь, с силой потерла ладонями рельефную поверхность его туловища. Кинтер не знал, что будет дальше, он не представлял, как они могут быть вместе, и запретил себе задумываться об этом, чтобы не мешать себе упиваться мгновением.

+1

17

Шэл тихо вскрикнула от неожиданности, когда Кинтер внезапно подхватил ее и усадил себе на колени. Поерзала, устроилась поудобнее, придерживаясь за плечо турианца, но и возражать не стала.

— Да, я совершенно безобр-разно пьяна... — охотно подтвердила девушка. — Поэтому завтра мне абсолютно не будет стыдно за все, что я тебе сегодня еще н-наплету...

И в данный момент она искренне верила в то, что говорит. Как и в то, что почему-то не хочет ограничивать свои желания. Да ведь и сам Кинтер еще недавно говорил, что ритуал распития алкоголя и связан с возможностью расслабиться и себя отпустить. Уж он-то расслабился по полной, откинувшись на спинку дивана и чуть хрипло, неровно дыша. И все же его следующие слова удивили.

— Вот как? — усмехнулась Шэл, опустив обе ладони на плечи турианца. — А как же тот факт, что раз-зумные расы смотрят на черты лица?.. Это твои слова, помнишь? Ты же даже не знаешь, как я в-выгляжу... Вдруг я и вовсе страшная?

Она не хотела дразнить, но это получилось как-то само собой. И немудрено, что долгое время находясь среди молодых медсестер-азари, невольно начинаешь перенимать от них некоторые черты. Какими-то остатками здравого смысла Шэл понимала, что на трезвую голову в жизни не рискнула бы так откровенно вести себя с едва знакомым мужчиной, который только что в открытую признал ее сексуальной. А другая, прежде скованная и ограниченная часть личности наконец-то подняла голову и потребовала возможности просто быть, как все. Не отличаться. И эта возможность была чертовски соблазнительной.

Пальцы Шэл осторожно, даже бережно прошлись по шее турианца, петляя в узоре мелких чешуек. Защитный костюм отчетливо передавал тепло его кожи, куда теплее кварианской. Девушка нависла над Кинтером, наслаждаясь его расслабленностью — ведь его сила сейчас не представляла для нее угрозы, а скорее ассоциировалась с чувством защищенности. Шэл провела кончиками пальцев вдоль одной из мандибул, чуть поддела острый край. Нежно коснулась открытой ладонью щеки. И скользнула вниз, на грудь, наткнувшись на грубую ткань комбеза.

И только теперь замешкалась, явно опасаясь перегнуть палку. Формальное разрешение у нее, конечно, было, и все же кварианское воспитание категорически не позволяло посягать на чужую одежду. Девушка замерла, наблюдая за Кинтером и надеясь понять по его реакции, не слишком ли далеко заходит.

+1

18

Кинтер положил ладони на женские бедра, туго обтянутые алой тканью. Тело Шэл под костюмом было мягким, не как у турианок покрытых костным панцирем, а скорее, как у азари. Это не было ни хорошо, ни плохо, но опасаясь причинить боль лишенному защитного покрытия кварианскому телу, турианец касался Шэл с большим трепетом, прислушиваясь к ее реакциям.
Руки его двигались по чреслам девушки, обтекали талию, скользили по узкой спине с ласковой чуткостью, опасаясь лишний раз надавить или нажать.
- Так в этом же и суть, что я не знаю, как ты выглядишь! - воскликнул Кинтер. - В этом шарм. Таинственность, загадочность. Одежда твоя ни малейшего изгиба не скрывает,  но лица ты не показываешь. Этим ты как раз волнуешь и разжигаешь.
Заливистость и хмель в ее ставшем вдруг умилительно кокетливым голосом разжигали не меньше, и там, внизу, Кинтер уже пылал, как пылали, - или это ему так казалось? - пылали сквозь бордовую гладь двумя звездочками глаза Шэл.
Он взял руку Шэл в свою, рывком распахнул на груди одежду, и направил ладошку девушки на свое тело, в наружных костях которого еще были отверстия от недавних ранений.
- Не стесняйся, - негромко попросил Кинтер. - Делай все, что захочешь. Что нам еще остается в такие дни?
Шэл немного переместилась, и случайно нажала собой на распаленную кинтерскую твердость, отчего тот не смог сдержаться, и приглушенно простонал. Руки его дернулись, и легли на узкий женский стан. Крепко он держал Шэл, не давал ей сдвинуться, чтобы оставалась она в таком же положении еще, и пусть длится, растягивается это пронзительное чувствование. Кинтер задержал дыхание и замер, понимая, что стоит чуть пошевелится, и спугнет, потеряет он такое удачливое соприкосновение их тел.

+1

19

Шэл невольно выгнула спину, наслаждаясь неожиданно приятными прикосновениями. На удивление осторожными для существа, способного без лишних сожалений лишить кого-то жизни. Руки Кинтера задержались на ее бедрах, прижимая к себе, не давая двигаться. Впрочем, это ничуть не мешало оттянуть назад ткань его комбеза, обнажить плечи. В первую очередь Шэл придирчиво осмотрела свой "автограф". Рубцы от недавних ран заживали хорошо, проблем явно не предвиделось. Да и новых, вроде, не видно...

Девушка неспешно огладила бока турианца, чуть задерживаясь на заостренных гранях костяных пластин. Ладони удобно легли на тонкую талию, и даже смутное воспоминание о том, что эта зона в медицинском атласе была отмечена как особенно чувствительная, не помешала ее любопытству. «Эти их тонкие талии словно созданы для того, чтобы их как следует тискать! — уверяла Наира. — Как-нибудь попробуй. И не стесняйся!» Шэл прекрасно помнила, но все же стеснялась. Даже сквозь алкогольный дурман она отчетливо понимала, что творит что-то едва ли дозволенное. И неловко переместила руки на более грубые бедра, где даже сквозь ткань комбеза ощущались костяные пластины.

— Значит, если ты когда-нибудь ув-видишь мое лицо... то я тебе разонравлюсь? — уточнила Шэл, спрятав за показным кокетством свою неуверенность.

Но даже эта неуверенность не смогла бы заставить ее отступить. Они и правда могли жить последний день, и осознание этого факта заставляет на многие вещи смотреть иначе. Ощущение близости с другим существом опьяняло гораздо сильнее виски. Шэл даже подозревала, что уже и не так-то сильно пьяна, но границы с нее слетели и возвращать на место она их не спешила. В этом турианце и правда что-то было. Что-то теплое, родное. Что-то, от чего она за прошедший год напрочь отвыкла.

И все же это «родное» было другим.

Ее не любили, как родители и близкие любят дочь или друга. Ее хотели, как женщину. Шэл не доводилось бывать с мужчиной, и она прекрасно знала, что без особой медицинской подготовки не стоит даже пробовать без риска для здоровья. И все же, в памяти вновь и вновь всплывали рассказы Наиры. Те, что она старалась не слушать. И те, что разжигали в ней такое неуемное любопытство. И даже, наверное, зависть. Сейчас Шэл даже была почти благодарна этой азари. За то, что можно повторить ее опыт, хотя бы приблизительно зная, что делать. Кварианка коснулась живота Кинтера, скользнула ладонью вниз, под плотную ткань комбеза и нижнего белья. С нажимом прошлась по паховым пластинам, уже начавшим расходиться. Горячим, даже слишком. Шэл не видела, что творят ее руки, но одного лишь ощущения и воображения хватало, чтобы заставить сердце бешено биться, а пальцы — предательски дрожать...

+1

20

Кинтер подавил в себе желание предложить уже Шэл соединиться. Опасался, что будучи нетрезвой, она по пьяни и глупости согласится. Он, конечно, врачом не был, но понимал, что у кварианцев это все не так запросто, как у прочих видов.
Но и ждать он уже не мог и не хотел. У турианцев, в отличие от некоторых рас, любовная прелюдия имеет сугубо практический смысл. Вступление из ласк у сынов и дочерей Палавена строго обязательно, и без него нельзя. И с одной стороны, турианцы, как правило, искусны и терпеливы, когда заводят партнера, не прикасаясь к самым интимным местам, которые спрятаны и не откроются, пока тело не захочет. Но с другой стороны, после того как пластины раздвинутся они обычно сразу переходят к главному. Хотя бы по той причине, что если чрезмерно продлить увертюру, то возбуждение может спасть, и пластины закроются.
Этот небольшой экскурс в турианскую сексологию был приведен здесь для того, что пояснить, почему Кинтер ссадил Шэл на диван, стянул вниз одежду, предоставив глазам и рукам Шэл полный доступ к своему мужскому естеству, что  высунулось из-под разошедшихся пластин.
Кинтер мягко направил к нему руку Шэл, не требовательно и не настойчиво.
- Ты мне никогда не разонравишься, - сказал он.
Невысказанное желание и незаданный вопрос читались во взгляде его, который не отрывался от сияющих глаз ее. Кинтер ожидал, как отнесется Шэл к его вслух неозвученному предложению, заранее готовый смириться с отказом.

+1

21

Шэл наблюдала, как Кинтер раздевается, и где-то в глубине души не могла избавиться от ощущения, что простая встреча обернулась куда серьезней, чем она предполагала. Возможно, это лишь вина ее восприятия, ведь Наира уже упоминала, что турианцы просто и потребительски относятся к физической близости, совершенно не наделяя ее неким сакральным подтекстом. В отличии от кварианцев, которые даже костюм могут снять лишь в присутствии ограниченного числа самых близких. Шэл невольно гадала, где та самая истина среди сотен разных взглядов и мнений. Где заканчиваются предрассудки кварианцев и общеизвестные клише о турианцах? И все же едва ли Кинтер предлагал любовь до гроба или хотя бы признавал, что она, Шэл, для него исключительно важное существо. Будь он кварианцем, возможно, девушка так и решила бы. И все же куда вероятней, что турианец просто приятно проводит время без каких-либо обязательств.

Да Шэл и не ожидала от него каких-то обязательств, старательно убеждая себя, что ей просто интересно.

— И эт-то ты понял уже со второй встречи? — усмехнулась она в ответ на последнюю реплику Кинтера.

Она не знала, принимать ли сказанное всерьез. С одной стороны турианцы славятся тем, что не любят врать. А с другой стороны этот конкретный турианец тоже пил этот, так его, виски, да и вовсе морально готов завтра умереть. Тогда и правда «никогда»...

Шэл подсела поближе, прижимаясь бедрами к ногам Кинтера и с любопытством его рассматривая. Она знала, как функционирует турианская физиология, но прочитать сухое описание в медицинских терминах совсем не то же самое, что и увидеть собственными глазами. Или потрогать. Природа явно не обидела Кинтера размерами, что только подстегнуло интерес. Шэл провела пальцами по члену от головки до основания, размазав каплю прозрачной, вязкой смазки. Когда возражения не последовало, она сжала ладонь вокруг ствола и двинула рукой вверх-вниз в неспешном темпе, внимательно наблюдая за реакцией. Девушка с трудом представляла, что воспримется приятным, а что — не очень, и решила, что не узнает, пока не попробует.

И все же как минимум одно из клише, о которых говорили многие молодые азари, казалось неправдоподобным. А именно, тот факт, что турианцы весьма агрессивные и страстные во время физической близости. Прикосновения Кинтера были осторожными и бережными, будто она, Шэл, была стеклянной.

+1

22

- А я вообще очень понятливый, - шутливо ответил Кинтер в тон девушке.
А Шэл чуть склонила голову, словно хотела внимательно все рассмотреть, будто перед ней был какой-то музейный экспонат, а потом как-то странно дотронулась до Кинтера, провела пальцем сверху вниз по набрякшей плоти, и все поведение ее было какое-то чуднОе, пока турианца не осенило, что Шэл ведет себя с тем любопытством и неуверенностью, какая бывает, если первый раз участвовать в чем-либо. То ли она ни разу не была с некварианцем, то ли и вовсе у нее первый интимный опыт в жизни, но в любом случае, если предположение Кинтера верно, то Шэл сразу становилась такой невинной, и от того столь обаятельной, что Кинтер не мог сдержать свое любопытство.
- Шэл, а у тебя был когда-нибудь парень-турианец? - спросил он.
Глаза его между тем были прикрыты, туловище расслабленно, а рука блуждала по телу Шэл, от спины и ниже, и еще ниже, пока не оказалась между женских бедер, и пальцы  Кинтера легли на то место, где у турианки находились бы паховые пластины. Кинтер чуть надавил, и, конечно, у Шэл там было все мягко и податливо. Ладонь Кинтера задвигалась, с нажимом потирая обтянутую тугим кварианским костюмом промежность, сначала неспешно и чувственно, но все ускоряясь, и все сильнее надавливая.
- Можешь, покрепче сжать, - сказал он негромко. - И побыстрее.
Его тело реагировало на трогательно неискушенные движения Шэл, он приближался к завершению.

+1

23

Шэл чуть прищурилась и окинула Кинтера удивленным взглядом.

— Парень-турианец? — недоуменно переспросила она. — Да у меня и вовсе парня не было... Во всяком случае, в этом смысле. А что?

Первое, что пришло в голову — она уже успела сделать что-то не так. Что-то нелепое или смешное? Хотя над ней, вроде, не смеялись... И все же она явно не производила впечатления уверенного в себе существа с той же легкостью, что и азари. Но напрямую спросить, что именно не так, девушка постеснялась.

Вместо этого она плавно ускорила темп, сжимая член чуть крепче и словно бы ощущая, как тот становится еще тверже под пальцами. Кинтер выглядел расслабленным и даже разомлевшим, из чего Шэл логично заключила, что ему хотя бы не неприятно. Но когда его ладони скользнули вниз по ее собственным бедрам, Шэл охнула от неожиданности и даже сбилась с ритма. Прикосновения оказались дразнящими и на удивление приятными. Девушка и сама не сразу осознала, что двигается навстречу ласкающим ее рукам. Защитный костюм, конечно, передавал тактильные ощущения, и все же Шэл в очередной раз предпочла бы, чтобы его не было на пути. Осознание своей «инакости» в очередной раз кольнуло где-то в глубине души, а алкогольный дурман лишь позаботился о том, чтобы зерно упало на благодатную почву. И через удовольствие все равно проросла чуть горчащая мысль — да ведь все равно никто из этих свободных от ограничений существ не захочет всерьез связываться с такой, как она.

+1

24

Кинтер не нашелся, что сказать. Он просто весь умилился тому, насколько Шэл целомудренна, и где-то в глубине его существа раздулось мужское самолюбие, гордое тем, что, вот, дескать, из всех ухажеров Шэл только ему удалось очаровать ее настолько, что дело дошло до определенной близости, пусть даже и ограничивалась эта близость сегодня одним лишь петтингом.
Отзывчивость Шэл ласкам Кинтера усилило его желание, которое всегда усиливается, когда ты замечаешь, что оно обоюдно, и скоро наступила неизбежная развазка. С громким стоном, не сдерживаясь, Кинтер выплеснул свое мужество. Он не задумался над тем, что стены тут могут быть тонкие, и о том, куда именно падает густая влага, да и вообще, ни о чем, он просто растворился в этом моменте, удивляясь, насколько острым становится любое наслаждение, когда не уверен в том, что доживешь до конца недели.
На какое-то мгновение, недолгое, он прервал свои ласки. Мягко Кинтер потянул Шэл на себя, уложил ее, так что спина ее легла на его твердую грудь. И снова он направил ладонь на ее промежность,  действуя теперь смелее и нахальнее. Он продолжил начатое, поглаживая Шэл то неторопливо и чувственно, то ускоряясь, и тогда он становился чуть грубоватым. Однако, не видя выражения лица, он не мог понять, что больше по нраву самой Шэл.
- Как лучше? - просто спросил он. - Помедленнее, или побыстрее?

+1

25

Шэл не ожидала, что Кинтер кончит так быстро, и даже вздрогнула от удивления. Остатки здравого смысла наставительно предположили, что вряд ли во время войны у него было так уж много женщин. Турианец откинулся на спинку дивана, и девушка склонилась над ним, с жадным интересом следя за его реакцией. Почему-то это было удивительно приятно, наблюдать, как другому существу хорошо рядом с ней. Пока Кинтер не отдышался и не пришел в себя, Шэл сняла с подлокотника дивана небрежно забытое кухонное полотенце и аккуратно вытерла живот и грудь турианца от брызг семени, машинально задавшись вопросом, какое оно на вкус. Пластины уже начали смыкаться, что вызвало почти сожаление. И все же затишье долго не продлилось, и сильные руки подхватили девушку поперек живота, побуждая лечь навзничь.

Шэл невольно напряглась от неожиданности, но тепло турианского тела и дразнящие прикосновения помогали расслабиться и просто довериться. Она чувствовала, как мерно вздымается при дыхании грудь Кинтера, и поняла, что прежде едва ли была так близка хоть с одним живым существом. Это ощущение было настолько приятным, что даже почти пугало. Самой возможностью к нему привыкнуть, чтобы потом внезапно лишиться. Хотя о плохом думать не хотелось. Хотя бы сегодня.

— Чуть помедленнее, — немного хриплым голосом выдохнула Шэл. — Надави сильнее, вот здесь...

Она взяла Кинтера за руку и сама показала, где именно, не убирая своей ладони с его. Задавая темп, направляя, показывая, доверяясь. Приятные ощущения накатывали волнами, с каждым разом все сильнее. Развязка последовала очень быстро и едва ли была полноценным оргазмом, но все же заставила вздрогнуть всем телом, впившись пальцами в руку турианца. Чтобы потом с наслаждением расслабиться.

+1

26

Двое не спали в центре ночного гетто захваченной Омеги.  Турианец держал руку на обмякшей кварианке. Самое лучшее, блаженное и теплое, мгновение это мгновение сразу после. Взгляд расфокусирован, по телу разлита приятно расслабленная усталость, и медленно успокаивается дыхание насытившейся тобою женщины.
Кинтер чувствовал, что он медленно погружается в медитативную дремоту.
- Не будешь против, если я у тебя заночую? - спросил он.
Он мягко выскользнул из-под Шэл, выпрямил спину, чтобы все-таки не заснуть. Плеснул виски в стакан, залпом хлопнул, освежил пересохшее горло, и тут же налил еще немного, на два пальца. Сейчас особенно хотелось закурить, но Кинтер стойко, как дисциплинированный пациент, выдерживал положенный срок.
- Шэл, а как у кварианцев секс происходит? - задал он вопрос, который стал интересовать его совсем недавно. - Или у вас эмбрион в какой-нибудь искусственной матке созревает?
Кинтер про себя решил твердо, что ежели Шэл не будет против, то эта их встреча не последняя. Будущее в эту проклятую пору было настолько неопределенным, что отказываться от своих желаний было глупо. Нет смысла беспокоиться о последствиях во время Жатвы. Все равно, будет ли это мимолетный адюльтер, скоротечный роман или сильное глубокое чувство. Либо церберская пуля, либо силуэт жнеца на орбите вот закономерный исход всего.
Кинтер потянулся к Шэл, прижал ее к себе, и сам прильнул.
- Я бы хотел еще встретиться, - сказал он, и добавил. - Давай спать?

+1

27

В какой-то миг Шэл полусонно осознала, что уже засыпает. Приятная усталость разливалась по телу, делая его неповоротливым и совершенно неподъемным. Девушка недовольно заворчала, когда Кинтер все же поднялся, пробуждая опасение, что сказка кончилась. Словно в подтверждение этих мыслей вдали раздался звук сирены, возвещающей о начале комендантского часа.

«Ты ведь не собираешься туда?..» — хотела было спросить Шэл, но турианец опередил ее с ответом.

— Оставайся, конечно... — сказала она, обвив Кинтера руками за талию и снова притягивая к себе.

Наира была совершенно права, тонкая талия в этом вопросе и правда исключительно удобна. Устроившись у турианца под боком, Шэл потянула на себя край пледа, укрыв их обоих. Помнится, турианцы — весьма теплолюбивая раса, вряд ли ему будет комфортно без одежды.

— Секс? — усмехнулась она, услышав следующий вопрос. — Да так же, как и у других рас. Что-то мне подсказывает, что уж тебе можно не рассказывать, как это делается... Разница лишь в том, что кварианская пара очень долго привыкает друг к другу. Чисто физиологически. В теле каждого живого существа живут собственные бактерии, это совершенно естественно. Для носителя они лишь условно-патогенные. А вот для постороннего кварианца могут быть и заразными. Поэтому пара должна пройти совместный курс иммуномодуляторов, прежде чем сможет находиться рядом друг с другом без защитных костюмов. И то минимальный риск остается всегда.

Рассказывая все это, Шэл ненавязчиво гладила Кинтера по шее, задерживая пальцы на чешуйках. В другое время это, возможно, можно было принять за заигрывание, но вряд ли сонный турианец обратит на это внимание. И все же, девушке нравилось к нему прикасаться. И она ничего не могла с этим сделать, даже несмотря на смутные подсознательные тревоги.

— Я буду рада увидеть тебя снова, — абсолютно честно ответила она. Но спросить, значила ли эта ночь для него хоть что-то кроме приятного времяпровождения, все же не рискнула. Услышать такой же честный отрицательный ответ было слишком страшно. — Поэтому... уж постарайся выжить. Ладно?

На предложение поспать Шэл лишь неопределенно угукнула. По-настоящему заснет она нескоро, вдоволь насладившись таким необычным, теплым чувством от присутствия рядом другого существа.

+1


Вы здесь » Mass Effect Expansion » Архивы СБЦ » [02.07.2186] (Не)научный интерес (завершено)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC